Читаем без скачивания Гвардия Бога Войны - Дэвид Вебер

Он посмотрел налево и улыбнулся. Керита откинула капюшон пончо, радуясь лучам дневного солнца. Почетный караул, который выделил ему для охраны Харок, князь Дургажа, тоже глядел на нее. Губы Базела дрогнули, когда он заметил недоумение в их глазах. Харок был главой клана Сломанных Копий, которые, хотя тоже принадлежали к Конокрадам, мыслили более «традиционно», чем Железные Топоры. Копья также с трудом переносили чужаков, считая, что на тех не стоит обращать внимания, если нет причины просто перерезать им глотки. Князю Бахнаку удалось свести эту ненависть до минимума, но жители Дургажа продолжали с подозрением относиться к любым пришельцам. Тот факт, что Керита была не только иностранкой, но еще и женщиной и профессиональным бойцом, вовсе не укладывался в голове у Харока. Только то, что она товарищ Базела (он знал, что некоторые Сломанные Копья тайно сомневались, что она просто товарищ), как-то оправдывало ее присутствие, но молодые воины Харока все равно смотрели на нее как на чудо природы.

Брандарк вызывал у них не меньшие подозрения. Теперь уже все северные градани знали историю бегства Базела из Навахка. Знали, что Брандарк сопровождал его из дружеских чувств, несмотря на закоренелую вражду между их городами и правителями. Но Брандарк все равно оставался Кровавым Мечом. Хуже того, он принадлежал к клану Вороньего Когтя, собственному клану Чернажа. Конечно, все прекрасно понимали – Чернаж лишился возможности возглавлять клан, когда захватил корону Навахка, но само присутствие Брандарка среди Конокрадов накануне того, что должно было стать последней войной против Кровавых Мечей, казалось сторонникам Харока совершенно неуместным. Харок ненавязчиво намекнул Базелу – не хочет ли он оставить своего «друга» здесь, в Дургаже. Он заверил Базела, что к Брандарку будут относиться со всем возможным уважением, его удобно разместят, но истинный смысл предложения князя был очевиден. Видимо, Харок думал, что, как бы ни были близки Базел и Брандарк, верность последнего своему городу и клану заставит его шпионить в пользу Навахка, если ему будет открыт доступ в совет Бахнака.

Базел вежливо, но твердо отклонил предложение. Он был всего лишь четвертым сыном своего отца и на шестьдесят лет моложе Харока, но князь Дургажа побледнел, когда посмотрел ему в глаза, и не осмелился настаивать. Однако Базел имел основание полагать, что их «караул» имеет особое задание не сводить с Брандарка глаз, и он знал, что Кровавый Меч придерживается того же мнения. Это было ясно по исключительно вежливой издевательской манере, в которой Брандарк обращался к Яротгару, командиру отряда, с самого выхода из Дургажа. По счастью. Яротгар был горожанином, весьма цивилизованным для Сломанного Копья, и он пропускал все колкости мимо ушей, но Базел уловил особые интонации в насмешках Брандарка. Его друг стал бы задевать командира, кем бы и каким бы он ни был, совершенно не заботясь о последствиях. Это напомнило Базелу о сатирических виршах, в которых его друг высмеивал Чернажа перед своим бегством из Навахка. Каждый, кто решил бы в такой ситуации, что улыбающаяся физиономия Кровавого Меча выражает его истинные чувства, никогда бы уже больше не повторил подобной ошибки.

И еще был Вейжон. По идее Харок должен был отнестись к рыцарю-послушнику более благосклонно, чем к остальным спутникам Базела. Он не был женщиной, не был Кровавым Мечом и, благодаря заботам Базела, перестал быть напыщенным болваном. Но он, к несчастью, был рыцарем Томанака. Керита тоже, но в ее случае сам факт существования женщины-воина производил такой ошеломляющий эффект, что мало кто задумывался о ее принадлежности к военному религиозному ордену. Когда же речь шла о Вейжоне, его участие в ордене выходило на первый план, затмевая даже то, что он был человеком, оказавшимся там, где людей видели не часто – разве что сидящими на спинах военных коней Сотойи и с луками наизготове.

Как и клан Базела, Сломанные Копья не видели проку в богах, все равно Светлых или Темных. Они могли бояться, ненавидеть, презирать Богов Тьмы, но не особенно почитали и Богов Света. В конце концов, ни один бог не сделал им ничего хорошего за последние двенадцать столетий, и любой градани зашелся бы в хохоте при самой мысли, что какое бы то ни было божество захочет чем-то им помочь.

То, что Базел поклялся в верности Томанаку, было нехорошо, но он хотя бы был градани. Наверное, он подумал, прежде чем принять решение, а если нет, здравый смысл придет ему на помощь, прежде чем он успеет сотворить какую-нибудь глупость на почве религии. Но как можно ожидать рассудительности от человека? Особенно такого молодого, как Вейжон? Совершенно неясно, как человек с размягчившимися от веры мозгами поведет себя в сложной ситуации. Несмотря на то что Вейжон почти нравился караулу Харока, они присматривали и за ним тоже.

Базел не без внутреннего смеха подумал, что ни у одного из воинов за все их совместное путешествие не нашлось ни минуты переброситься с ним хотя бы словом, поскольку они были слишком заняты слежкой за его товарищами. Но теперь путешествие подходило к концу, и с каждым шагом по грязному мокрому снегу в его душе поднималось ликование.

– Долго же ты добирался домой! И ни одного письма ни матери, ни мне за все это время! Назови хоть одну причину, по которой мне не следует слезть с этого трона и выдрать тебя как следует!

Голос Бахнака Каратсона, князя Харграма и главы Железных Топоров, клана Конокрадов, был еще ниже баса его сына. Он был на три дюйма ниже Базела, но с непомерно широкой грудью. Прижав подвижные уши к седеющим волосам, он взирал на своего отпрыска с возвышения, на котором стоял трон. Базел с товарищами стояли в Большом Зале дворца Бахнака. Большой Зал походил на подобные залы в зданиях многих городов Империи, только в тех никогда не было столь жалкого освещения и таких огромных стражников, сейчас выстроившихся вдоль стен и с усмешкой наблюдавших, как их князь приветствует блудного сына.

– Не знаю ни одной, – признался Базел. Он задумчиво поскреб голову. – Разве что доспехи могут тебе помешать.

– А может, и нет. – Угол рта у Бахнака пополз вверх. – Кстати, если уж мы заговорили о доспехах, не пояснишь ли, почему ты одет в эти цвета? Мне хватило известия, будто бы ты позволяешь дурить себя магам, пусть даже белым, но, кажется, я не раз говорил тебе, что нечего иметь дело со всеми этими богами и демонами!

– Да, конечно говорил, – согласился Базел. – Но куда податься человеку, если бог решает, что тот ему необходим? Я пытался не слушать, но это не помогло. Я попробовал сбежать от него, но и это не помогло. А когда меня попытался сожрать демон, он сам явился во плоти и предложил поступить к нему на службу. Мне ничего не оставалось как дать ему согласие. У меня просто не было возможности поступить иначе. К тому же я просил его о помощи, и он ее оказал, так что же мне было делать?