Однажды во время ежегодной поездки в павильон Учитель позволил сопровождать себя не Первому ученику, а Второму, и тогда кленовая осень Ром-Белиата пронзила сердце кочевника насквозь, да так, что показалось — его собственная кровь тоже вмешана в буйство осенних красок.
— Я люблю листопад, — просто сказал тогда Учитель, со снисходительной улыбкой наблюдая его восторги. Складки одежд верховного жреца шуршали, как бегущий в листве ручей, из которого хотелось напиться.
Сегодня он явился сюда снова, без спроса, без приглашения. Понять бы только зачем. Устало оперся о кленовый ствол, прикрыв глаза. Тревога снедала сердце.
—…Мне передали, ты отказываешься видеть меня? — Элиар почти не удивился певучему голосу, хотя совсем не почувствовал, что Учитель рядом. Видно, совсем истощил себя бесконечным обдумыванием одной и той же ситуации. Силы никак не могут восстановиться полностью, еще с тех самых пор, как наставник устроил унизительную прилюдную пытку в храме с помощью печати Запертого Солнца.
— Это правда? — нетерпеливо спросил Красный Феникс, не двигаясь с места. Голос Совершенного доносился словно бы отовсюду, и сын Великих степей все еще весьма смутно догадывался, где он. — Понимаю, нелегко пережить смерть близких, но не стоит мешать личное и общественное. У Стратилата не может быть эмоций и пристрастий, — жизнь твоя принадлежит Ром-Белиату. Вот уже два месяца ты не являешься ко мне на доклад, вместо службы бесцельно шатаясь по всему Материку. По какому праву ты делегировал полномочия Шандору? Если новый пост слишком ответственен и высок, может быть, тебя следует заменить?
Элиара затрясло от гнева. В голове немедленно всплыли тщательно вбитые, хорошо усвоенные категорические императивы общества Совершенных. Когда имеешь дело с вещью, ею просто распоряжаешься. Сломавшийся, пришедший в негодность инструмент заменяют, не заботясь о его дальнейшей судьбе. Это всё и о нем тоже… это всё применимо и к нему самому. Его заменят без сожалений и выбросят, — если он не продолжит быть полезным.
— Ваша светлость, — пересиливая себя, как можно спокойнее заговорил Второй ученик, понимая, что упрямое молчание может сыграть с ним злую шутку. — От горя и скорби мой разум помутился. Чтобы избегнуть новых неприятностей, которые могли возникнуть из-за моей несдержанности, я принял решение побыть одному. Я никого не мог видеть, в том числе и вас. Простите меня.
— Что ж, надеюсь, урок пошел тебе на пользу, — в строгом голосе Учителя проскользнуло смутное облегчение. Совершенный словно был обрадован — то ли тому, что Элиар чувствует себя лучше, то ли тому, что он пожаловал не с новыми чудовищными обвинениями. Возможно, наставник был расстроен ссорой и не хотел, чтобы она продолжалась? Хотелось бы верить. — Война всегда приносит тяжелые известия. Нужно учиться быть стойкими и помнить о высшей цели. О том, ради чего всё.
Красный Феникс сделал наконец движение, намереваясь закончить неудобный разговор и уйти. Движение выдало его с головой — слух сына Великих степей был чуток. Элиар опрометью кинулся к верховному жрецу и встал прямо перед ним, преграждая дорогу.
— А ради чего всё? — лихорадочно зашептал Второй ученик. Дрожа от перевозбуждения, он не обращал внимания на то, что снова нарушает субординацию, что Учитель снова начинает хмуриться. — Чем Степные Волки помешали высшей цели? Разве смерть моих родичей пошла на благо Ром-Белиату? Вы не хуже моего знаете, что они невиновны в нападении на сборщиков дани.
— Они погибли не просто так, — сложив руки на груди, отрезал Красный Феникс.
— Это была провокация!
— Если бы в Халдоре присутствовали наблюдатели Ром-Белиата, мы бы знали наверняка, что там произошло, — Учитель сухо напомнил ему о невыполненном приказе. — А пока достоверно известно лишь то, что на землях Степных Волков были убиты две группы сборщиков дани, а дань так и не была выплачена.
— И всё же направлять в Халдор отряд Карателей было непростительной ошибкой.
— О чем ты? — свысока глядя на воспитанника, прохладным тоном процедил Учитель. — Твои речи не знающий тебя назвал бы крамольными. Даю тебе одну попытку объяснить их истинный смысл.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Элиар набрал полную грудь воздуха, прежде чем решился произнести то, что, определенно, совсем не понравится наставнику.
— Теперь, когда отец и брат мертвы, я должен считаться вождем Степных Волков. Вы могли урегулировать вопрос с данью напрямую со мной. Вместо этого вы принялись уничтожать мой народ.
— Ты вождь Степных Волков? — Учитель насмешливо приподнял бровь. — Сомневаюсь, что они признают тебя таковым. Кроме того, в подвластных мне землях я сам назначаю управителей.
— Халдор не был вассалом Ром-Белиату! — в сердцах вскричал Элиар, тщетно пытаясь сохранить холодный рассудок. Слова наставника укололи слишком больно и точно: соплеменники действительно никогда не считали его в полной мере своим. Как, впрочем, и соученики храма Закатного Солнца. — Я единственный наследник вождя, а значит, земля Степных Волков — по праву моя земля.
— Точнее будет сказать, что это земля, за которую по твоей милости будут биться насмерть два великих города! — Красный Феникс также повысил голос, начиная выходить из себя, что с ним случалось крайне редко. Должно быть, взбудораженное состояние Второго ученика, как лесной пожар, понемногу перекидывалось и на ледяное сердце выходца из Лианора.
— Не вы ли спасали разрозненные остатки Совершенных после катастрофы, погубившей Лианор? — запинаясь, со слабой надеждой обратился к наставнику Элиар. — Вы всегда думали о своем народе, как о самом себе. Дайте и мне шанс всё исправить! Степные Волки еще могут быть спасены, а Халдор — восстановлен.
— Не равняй богоизбранный народ Совершенных с дикарями, — Учитель оторопел от столь возмутительного сравнения.
— Мой отец и брат уже мертвы, — разве это не достаточная вира? — с нажимом продолжил кочевник. — Каратели не смогли перебить всех. Я был в Великих степях и знаю, что многие Степные Волки уцелели и сейчас рассеяны без надежды на выживание. Я должен найти их, собрать воедино и восстановить Халдор…
— Довольно! — резко прервал его Красный Феникс. Циановые глаза наставника заледенели, но, в противовес внешнему равнодушию, мессир Элирий Лестер Лар вдруг заговорил с необычной откровенностью: — Этому не бывать. Твои братья и отец — это орден и твой Учитель, другой семьи у тебя нет и никогда не было. Сам ты не смог оторваться от привязанностей, от случайного родства с низшим народом, не играющего в твоей жизни никакой роли. Счастье, что судьба распорядилась так: это мудрая рука провидения, которое благоволит тебе. Теперь ты свободен от чувств, которые стесняли и ограничивали, от мыслей, которые пожирали значительную часть времени. Мосты, по которым твой слабый разум пытался сбежать в иллюзии прошлого, сожжены и развеяны ветром. Всё пошло прахом: обратной дороги нет. Смирись, мальчик. Избавься от своих фантазий.
Но, ошеломленный сказанным, Элиар не желал смириться:
— Как можете вы быть столь жестоки? Вы хотите, чтобы я возненавидел вас?
Учитель поджал губы.
— Разве это уже не случилось? — без выражения спросил он. — Почему ты упрямо цепляешься за осколки стеклянной вазы, когда я вручил тебе высеченную из алмаза? Я воспитал тебя, как отпрыска высшей династии Лианора, даровал власть и богатство, развил твои способности. Я стал тебе и отцом и братом, а ты предал меня ради людей, которых даже не знаешь! Но, хвала небожителям, всё разрешилось наилучшим образом. Теперь ты будешь всецело принадлежать Ром-Белиату и храму Закатного Солнца, отдавая всего себя на благо дел государства.
Красный Феникс демонстративно воздел руку, холодным жестом отстраняя ученика.
— Оставим это, — примиряюще попросил Элиар, испугавшись неожиданно сильного раздражения наставника. Со смиренным и покорным видом он опустил голову и отошел в сторону, уступая дорогу.
— Я понимаю твое состояние и не стану принимать всерьез бессвязные речи и необдуманные поступки, — бесстрастно проронил наставник. — Возможно, даже забуду их. И тебе советую забыть. Можешь остаться в павильоне. Ложись спать пораньше: приведи в порядок мысли и следи, чтобы они не оказывались у тебя на языке…
