– Ну, вопросы у тебя, – выдохнул с каким-то полусмехом Сэт. – Так я взял да и рассказывать взялся.
– Умереть хочешь? – уточнил я на всякий случай.
– А так ты меня отпустишь, да? – уже откровенно засмеялся он. – На все четыре стороны. Как думаешь, сколько мне лет? И сколько лет назад я в сказки верить перестал?
– Отпущу, – пожал я плечами. – Просто работать ты будешь уже не на них, а на нас. Даже платить будем. Хорошо платить.
– Не понял, – как-то насторожился Сэт Кошелек.
– Все ты понял, – покачал я головой. – К тебе, Брат с Сестрой свидетели, претензий особых нет. Заплатили, ты и взял работу. Не в тебе проблема. Поэтому ты сейчас бумагу возьмешь и карандаш. И напишешь все-все, что про этот случай знаешь. С именами и адресами. Что-то я знаю, что-то нет, но если наврешь там, где я проверить могу, – убью. Сделаешь как надо – плачу пятьдесят золотом аванса. Прямо сейчас.
– Вот как.
Поверил. Задумался. Это понятно, среди разбойного люда в убийстве наемника никогда не винят, он только инструмент, как пуля выпущенная. Виноват же всегда тот, кто душегубство заказал, стрелок, что пулю пустил. И Сэт уже понял, похоже, от чьего имени я пришел. Точнее, думает, что понял.
– Сдаю всех, так? И потом работаю на тебя. И ты мне платишь.
По глазам вижу, что если я его отпущу, то его через пять минут уже в городе и след простынет. Но надежда выжить у него появилась.
– Плачу, – подтвердил я.
С улицы послышался негромкий стук копыт. Сэт дернулся, но я чуть приподнял ствол оружия, сказав:
– Сиди, это мой человек. Говори, кого ты привел позавчера вечером в «Рыбу и рюмку»? Давай, не тяни.
– Мака Шустрого, – ответил он без всякой паузы. – Его с ватагой нанял.
– Вилан Дятел с ними?
Это уже для проверки.
– Дятла убили в Рюгеле недавно, нет его больше, – замотал головой Сэт. – В каком-то борделе на пулю налетел.
– Давно они здесь?
– Пару недель. С грузом пришли. – Он кивнул в сторону штабеля мешков.
– Так с контрабандой и ходят? – Это я почти наудачу, но не ошибся.
– А что им еще делать? – Сэт даже усмехнулся. – Они уже лет десять так ходят, с этого больше и живут.
– От нанимателя кто с тобой говорил?
Сэт задумался, и явно не пытаясь имя припомнить.
– Сэт, убью же, – напомнил я об угрозе. – Не говори мне, что ты с кем попало, не зная человека, на убийство договариваться будешь. Те, кто так работает, крючников за пару золотых нанимают, в переулке зарезать.
Сэт глянул в потолок, выпустил воздух, потом сказал:
– Секретарь члена Совета Алберна приходил, Патель. Мы с ним давно знакомы, не в первый раз советник кого-то заказывает.
– Алберн сам наших людей заказал? – усомнился я.
– Не сам, наверное, но мне об этом ведь не станут говорить, правда? – удивился он моему вопросу. – Мне и про Алберна не говорили, это я уже сам понял. А говорил со мной секретарь. Все. И платил он. И за работу он спросить обещал.
– Спросил? – усмехнулся я.
– Нет пока, – чуть помрачнел Сэт. – Поэтому я с тобой и говорю теперь, предчувствия у меня не очень хорошие на его счет.
– Тогда пиши, вон же бумага перед тобой, – показал я стволом. – Все пиши. И отдай это мне. Это и будет тебе гарантия того, что не убью.
Не знаю, поверил бы я мне самому на его месте или нет. Но люди, стоя перед лицом неминуемой смерти, зачастую начинают верить в чудеса. Да и не чудо это для того, кто душегубствовал по найму. Сегодня платит один, а завтра другой. А самых лихих душегубов и живодеров еще и переманивают друг у друга, подчас даже враги. Так что… все в порядке вещей, нет никакого чуда.
– Когда и как вы с секретарем встретиться должны?
– Он меня сам найти должен. Дождется доклада от городской стражи о том, что все, кто должен умереть, умерли, и придет оставшееся заплатить.
– А аванс ты брал?
– Без аванса не работаем, – усмехнулся он.
Сэт писал лист за листом, я быстро проглядывал их – есть имена, есть адреса. Не знаю, насколько это все правда, но… мне кажется, что он уже попрощался со всеми и спокойно их продает. Раз краденым торгует, так почему бы и нанимателями не торговать?
В сарае было по-прежнему тихо, время от времени фыркали лошади у входа, да время от времени что-то насвистывал Барат, явно нервничая.
Где-то через полчаса Сэт Кошелек отбросил карандаш и сказал:
– Все, закончил.
– Сиди пока смирно, – сказал я, взяв бумаги и чуть отступив назад.
Проверить его ответы мне вообще-то нечем. Так что придется принимать все на веру. И выбора нет. Но все равно это лучше, чем ничего. Даже если он и пытался наврать, то где-то должен был проговориться.
– Как? – спросил Сэт, с заметным нетерпением ожидая окончания чтения.
– Потом повнимательней гляну, – сказал я, выкладывая бумагу перед ним. – Вот здесь, внизу листа, подпиши: «Я, Сэт, прозываемый Кошельком и так далее, обязуюсь сотрудничать с соглядатаями Рисского княжества за помесячную плату…» Сотню тебе, хватит? – спросил я, чуть заходя сбоку.
– Да хватит, конечно, – энергично закивал Сэт, дописывая фразу.
Прижав дуло отобранного револьвера к его виску, я потянул спуск. Грохнуло, голова Кошелька дернулась, кровь вперемешку с мозгами забрызгала серую стену. Я успел схватить листы бумаги до того, как его лоб со стуком врезался в столешницу.
– С собой бы тебя забрать, да не сможем через город провезти, – сказал я уже мертвецу. – Так что только вот так.
В дверь заскочил Барат, уставился на меня.
– Что суетишься? – обернулся я к нему. – Сторожи. Не всполошились?
– Нет, тихо вроде.
Звуков, стука всякого и грохота вокруг много, за всем этим выстрел легко не услышать. Платком обтер рукоятку револьвера, вложил в руку мертвеца и его пальцы сжал. Слышал, что умеют толковые дознаватели графитным порошком следы пальцев выявлять, вот и берегусь. Затем его нож в крови Пузыря испачкал и на стол перед убитым бросил. Думаю, что следов его пальцев на ноже и так хватает.
Все. Глядишь, и решат, что Сэт сам себя жизни лишил, а перед этим убил Пузыря. Собрал со стола бумаги, убрал их в сумку да и вышел из сарая, в котором все сильнее и сильнее пахло кровью.
– Уходим, Барат.
Вскарабкавшись в седло, огляделся. Нет, никто не бежит сюда, никто не паникует. Похоже, что все прошло незамеченным для окружающих. Мы даже коней гнать не стали, шагом с места пустили, чтобы лишнего внимания не привлекать.
– Маст… Арвин, – спохватился Барат, вспомнив, что обращение по уставу я запретил. – Узнал что от них?
– Похоже, что узнал, – кивнул я. – Проедем мимо одного места, потом во второе заглянем – а дальше и из города можно. Дел у нас еще много.
Я намеренно свернул на главную, самую широкую улицу, ведущую от порта к лабазам. На ней и людей много, и коней, и на конях этих самых люди с оружием, самые разные, так что ничьего внимания мы не привлечем. Тянут ломовые лошади и быки большие возы с товаром, кричат обозники, идут бригады грузчиков на работу, шум, гам, где-то за забором еще и целая свора собак лает, в общем, день в разгаре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
