Два крыла расходились, причем весьма ощутимо, в вопросах лидерства.
Мельник был более спокойным, опытным и образованным. Бандера — молодым, динамичным и решительным. Именно он предлагал «развернуть более активную работу на территории Советской Украины и во время советско-финской войны» предлагал создание украинских военных частей на стороне финнов.
Если бандеровцам не хватало руководящего состава, то мельниковцам — молодых активистов. При этом, около две трети оуновцев вошли в ОУН «Б» и только треть — в ОУН «М».
Весной 1940 г. два лидера встретились в Италии, но так ни о чем и не договорились. Раскол продолжался.
В мельниковском Проводе в качестве его члена работал офицер гестапо Ярыга — Рихард (Ярый), который затем вошел в состав бандеровского Провода. Именно через него немцы осуществляли свои намерения ослабить националистическое движение, в развитии которого они совершенно не были заинтересованы.
В период германо-польской войны бандеровцы якобы захватили документы польской разведки и установили, что члены Провода ОУН Сенник Сциборский и Барановский являлись агентами польской разведки, и что об этом знал Мельник, но никаких мер против них не принимал. Германское руководство внешне не вмешивалось в конфликт ОУН и при этом всегда подчеркивало их роль в сотрудничестве с Третьим рейхом, как третьей силы в Украине…
* * *
В 1938 г., в период подготовки к оккупации Судетской области, один из офицеров абвера капитан фон Хиппель предложил создать небольшие подразделения из хорошо обученных разведчиков, которые при необходимости могли забрасываться в тыл противника через линию фронта в гражданской одежде или в форме войск противостоящей стороны. Они предназначались для свободной охоты и действий впереди своих наступающих войск с целью наведения паники, диверсионных акций и захвата важных объектов. Адмирал Канарис не сразу согласился с этим предложением, но уже в этом же году поручил сформировать «800-ю учебно-строительную роту особого назначения». А через месяц с небольшим был создан «800-й учебно-строительный батальон особого назначения» с постоянным местом дислокации в Бранденбурге. Позднее батальон был переформирован в полк «Бранденбург-800».
Если в первой роте собрали только немцев для пополнения агентуры абвера за рубежом, то в остальных ротах бойцы изучали инженерно-подрывное дело и тактику «индивидуальных действий». Особое внимание при их обучении «уделялось практике незаметного, скрытного подхода к объекту, бесшумного снятия часовых, а также установке подрывных устройств и минированию». А все это сочеталось с методами тайных служб.
И все же главная задача диверсантов сводилась к тому, чтобы с помощью маскировки и введения противника в заблуждение добиться эффекта внезапности, который должен был использоваться идущими за ними войсками. При этом внезапность носила тактический, а иногда и оперативно-стратегический характер.
Как Герд Бухгайт, «зимой 1940/41 г. абвер-II стал привлекать к сотрудничеству молодых украинцев, и вскоре в лагере Нойхаммер близ Лигнице был сформирован целый батальон. Эти люди в большинстве служили в польской армии и в военном отношении были достаточно хорошо подготовлены. Командовать батальоном „Нахтигаль“, как назвали эту часть, было поручено обер-лейтенанту Герцнеру. Его политическим советником был назначен обер-лейтенант доктор Оберлендер.
Задача батальона заключалась не столько в ведении боевых действий, сколько в том, чтобы оказывать пропагандистское влияние на украинское население самим своим существованием».
В преддверии военных действий в России абвер приступил к вооружению групп ОУН и фольксдойче на советской территории, контрабандным путем переправляя им оружие через границу.
В 1940 г. один из лидеров «правой белорусской эмиграции» предложил немецкому руководству проект организации деятельности белорусских национал-социалистов, который включат в себе переподготовку военнопленных белорусов и переправку обученных кадров на территорию СССР для ведения диверсионной работы.
Формирование 1-го белорусского подразделения началось весной 1941 г. Первый штурмовой взвод (50 чел) был подготовлен в составе полка «Бранденбург-800». Точно так же немцами готовились десантники Варшавско-Белорусского комитета. В их число включали добровольцев-белорусов из лагерей военнопленных польской армии. Диверсантам поручаюсь проведение диверсий в ближнем советском тылу, истребление командного состава РККА, передача военных сведений по радио. Уже перед началом военных действий против СССР абвер привлек к сотрудничеству грузинских эмигрантов (5-я рота полка «Бранденбург-800»). Согласно секретному распоряжению № 53/41 отдела иностранной контрразведки, немцы готовили силами грузин восстание на территории Грузии. Эта организация разделилась на две агентурные группы: первая — «Тамара-1» (16 грузин для саботажа) и вторая — «Тамара-2» (80 грузин — оперативная группы).
Группы были сформированы во Франции при активном участии руководителя грузинского военного комитета Михаила Кедия. Кроме украинцев, белорусов и грузин абвер использовал и эстонцев. После присоединения Прибалтики к Советскому Союзу многие эстонские военнослужащие оказались в Финляндии. В 1940 г. 2-й отдел абвера направил туда нескольких офицеров эстонцев с целью отбора из их соотечественников наиболее подходящих для работы в разведке. Около 80 эстонцев готовили к заброске в СССР. Для этой цели был организован центр подготовки на полуострове Сека, в 40 км западнее Хельсинки. Предполагалось после первых успехов кампании на Востоке с моря высаживать эстонские диверсионные группы на советскую территорию. Начиная с февраля 1941 г. и до 15 июня диверсионные подразделения абвера были развернуты против СССР. Штаб-квартирой полка «Бранденбург-800» стали Краков и местечко Аленштайн в Восточной Пруссии.
Глава 10
22 июня 1941 года: начало конца
Гитлер целиком проникся идеей, что его миссия — уничтожить коммунизм прежде, чем тот уничтожит нас. Он считал совершенно невозможным долгое время быть заодно с коммунизмом в России и считал: Германию постигнет экономический крах, если он не сумеет разорвать то железное кольцо, которое Сталин в любой день, когда тот пожелает, может сомкнуть вокруг нас в союзе с западными державами.
Он с презрением отвергал мир любой ценой с западными державами и ставил все на одну карту — на войну! Он знал, весь мир будет против нас, если карта против России окажется битой.
В. Кейтель1
В 1919 г. Версальский договор официально лишил Германию ее политических и военных позиций передовой державы. В один миг она осталась без армии и авиации.
Однако уже к 1920 г. Германии, благодаря некоторым ее выдающимся генералам и офицерам, удалось сохранить оргядро старой армии, чтобы потом с той известной всему миру легкостью создать сильнейшие в мире вооруженные силы. Но самое главное, — несмотря на Версаль, там смогли в какой то мере сберечь, а затем и поднять высокий моральный дух германского солдата и офицера.
В сущности, путем обмана Версаля и союзников генерал Ганс фон Сект буквально сразу же заложил фундамент тайного рождения новой армии. Весьма кстати для Германии на тот момент пришлась и международная изоляция России… И кто бы что ни говорил, но союз двух стран того времени был взаимовыгодным: Россия, получая иностранный капитал и техническую помощь, могла повышать свою обороноспособность, а Германия взамен — располагать совершенно секретной базой для нелегального производства оружия, прежде всего танков и самолетов. Не менее важно и то, что Германия получила возможность открывать на территории СССР военные объекты для проведения испытаний техники, накопления тактического опыта и обучения личного состава родов войск, которые запрещал Версаль.
Советская сторона была не менее заинтересована в этом, так как участвовала практически во всех немецких военно-промышленных испытаниях и разработках.
Вспомним слова Уборевича, написанные им в 1927 г.: «Немцы являются для нас единственной пока отдушиной, через которую мы можем изучать достижения в военном деле за границей, притом у армии, в целом ряде вопросов имеющей весьма интересные достижения». Именно он подчеркивал, что «немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят неизмеримо выше нас». Факт в том, что уже в конце 1920-х годов было отмечено: во-первых, рейхсвер приспособился для перехода на большую армию… и во-вторых, для этой цели готовится богатая промышленность Германии. Тот же Уборевич считал, что у немецких военных специалистов можно многому научиться.
Вспомним мнение и другого расстрелянного военачальника — Белова, высказанное им в 1930 г.: «Когда смотришь, как зверски работают над собой немецкие офицеры от подпоручика до генерала, как работают над подготовкой частей, каких добиваются результатов, болит нутро от сознания нашей слабости». И вот еще: «В немецком рейхсвере неисполнения приказа нет».
