Главным виновником случившегося он считал Кларендона, и Барбара с Бэкингемом охотно Поддерживали его в этом убеждении.
Барбара торжествовала. Она не только избавилась от самой опасной своей соперницы, но вдобавок Кларендон по ходу осуществления ее плана попал в немилость.
Обычно присущая королю снисходительность на сей раз изменила ему. Обвинив Кларендона и его сына, лорда Корнбери, в воплощении преступного заговора, он не дал им вымолвить ни слова в свое оправдание. Горе его было так очевидно, что теперь весь двор убедился в глубине его чувства к Фрэнсис, не шедшего ни в какое сравнение ни с одним из его прошлых увлечений.
То было самое несчастливое время в жизни Карла. Неумолимо близилась весна, когда его корабли, все еще стоявшие на приколе и не переоснащенные, должны будут опять встретиться с противником; требовалось как-то возместить ущерб, понесенный страною во время чумы и пожара, но как?..
Он чувствовал себя отвратительно, и лишь одна-единственная женщина могла бы убедить его сейчас, что жизнь чего-то стоит; но теперь, думая о ней — ибо он не мог о ней не думать, — он должен был представлять ее в объятиях другого.
Гнев и скорбь терзали его душу — и в конце концов он обратился к той, чья откровенная вульгарность словно бы несколько утешала его.
Влияние Барбары снова резко возросло, и неудивительно: ведь король проводил теперь с нею не меньше времени, чем в начале их многолетней связи.
Барбара твердо решила, что Бэкингем, так явно поддерживавший Фрэнсис Стюарт в ущерб интересам своей кузины, не должен остаться безнаказанным.
У Бэкингема тем временем появилось новое увлечение: некая леди Шрусбери, томная красавица с пышными формами. Дама эта пользовалась при дворе самой скандальной известностью, кое-кто уверял даже, что у нее перебывало не меньше возлюбленных, чем у самой леди Кастлмейн. Она славилась тем, что умела будить в мужчинах страсть к насилию, и из-за нее уже произошло несколько дуэлей. К слову сказать, Бэкингем, подпав под ее чары, сделался еще безрассуднее, чем прежде, и без конца затевал ссоры с кем только было возможно. Страсть его к леди Шрусбери день ото дня возрастала, так что через пару месяцев он уже всюду ходил за нею по пятам; она же с удовольствием внесла блестящего, остроумного и притом богатого красавца герцога в список своих возлюбленных.
Граф Шрусбери, впервые застав герцога в своем доме, устроил скандал, однако ни Бэкингем, ни леди Шрусбери и не думали раскаиваться в нарушении клятв супружеской верности. Впрочем, умудренный печальным опытом граф, равно как и леди Бэкингем, не очень-то рассчитывал на их раскаяние. Бэкингем не мог оторваться от своей новой любви, даже начал пить. Он поссорился с лордом Фальконбриджем, и ссора грозила перерасти в дуэль. Он постоянно задирал Кларендона; он пытался вызвать на ссору герцога Ормондского; на заседании финансового комитета он разругался с маркизом Вустером; встретившись на улице с принцем Рупертом, оскорбил его, в результате чего принц стащил его с лошади и немедленно вызвал на дуэль. Только благодаря вмешательству Карла разгневанного принца удалось утихомирить. Еще одна шумная ссора произошла в театре, куда Бэкингем приехал однажды в обществе леди Шрусбери. К несчастью, в соседней с ними ложе оказался Киллигрю, отвергнутый недавно любовник леди Шрусбери. Обернувшись к ним, он начал кричать на весь театр, что леди Шрусбери была его любовницей, что вообще в театре не найдется ни одного мужчины, который бы не пользовался милостями этой дамы, потому что ее похотливости поистине нет предела, и что если герцог полагает, что он у нее единственный, то пусть спросит кого угодно, — всякий Подтвердит ему обратное.
Публика с огромным интересом наблюдала за тем, как герцог пытался осадить Киллигрю, а рядом, спокойно облокотясь о бортик ложи, сидела леди Шрусбери, с томностью во взоре и полуулыбкой на устах, — ибо всякая разгоравшаяся по ее вине ссора или скандал услаждали душу этой прекрасной дамы не менее любовных утех, а глазевшая на нее при этом публика нимало ее не беспокоила.
Наконец Киллигрю выхватил меч из ножен и ударил им герцога плашмя; Бэкингем ринулся через перегородку на Киллигрю, но тот уже выпрыгнул из своей ложи и бросился бежать, герцог за ним, — к вящему удовольствию публики, которую столь необычное представление увлекало гораздо больше происходившего в этот момент на сцене. Догнав Киллигрю, герцог сдернул с него парик и швырнул под потолок, после чего уселся на обидчика верхом и не отпускал, пока тот не запросил пощады.
Киллигрю за публично нанесенное оскорбление был ненадолго заключен в тюрьму и выдворен из Уайтхолла, однако Барбара уговорила короля временно удалить от двора и ее кузена, «дабы поменьше дебоширил».
Герцог, в сопровождении леди Бэкингем и леди Шрусбери, отбыл в деревню, весьма довольный, как он заявил, таким раскладом. Действительно, и его музыка, и любовница, и личный аптекарь, и даже безропотная супруга — все остались при нем.
Правда, догадываясь, что эту ссылку устроила ему Барбара, он грозил ей это припомнить, хоть и признавал, что в истории с Фрэнсис Стюарт он сам действовал отнюдь не в интересах своей гневливой кузины.
Неизвестно, как долго пришлось бы ему предаваться радостям сельской жизни, если бы, совершенно неожиданно, один из его мнимых друзей не обвинил его в тягчайшем преступлении. Этот человек уверял, что Бэкингем составил гороскоп с предсказанием смерти короля.
Герцог был спешно вызван в Лондон и препровожден в тюрьму.
Узнав о том, что с ее родственником обошлись так сурово, Барбара пришла в ярость: ведь она хотела всего лишь немного проучить его, чтобы неповадно было становиться ей поперек дороги.
При этом она как-то выпустила из виду, что король уже не любит ее и что только скорбь по утраченной Фрэнсис толкает его теперь в ее объятия. Она явно переоценила свое влияние на Карла, когда бесцеремонно ворвалась в королевские покои, выкрикивая на ходу:
— Как это понимать? По наущению каких-то мошенников вы бросаете за решетку своих преданнейших слуг!..
— Ваша наглость переходит все границы! — в крайнем раздражении воскликнул король. — Не смейте совать свой нос в дела, в коих вы ничего не понимаете!..
От таких слов Барбара просто взвилась.
— Вы глупец, — выкрикнула она, нимало не заботясь о том, кто может ее услышать.— Выбирайте выражения! — угрожающе произнес Карл.
— Глупец! Глупец! Глупец!.. — кричала Барбара. — Иначе бы вы не поручали все важные дела бездарным выскочкам и не бросали бы за решетку лучших своих помощников!..
