Аманда шагнула в сторону. Она не собиралась спрашивать у отца, почему он так жесток, и не видела способа повлиять на него. Она не знала, чем можно ему пригрозить. Единственное, что имело для него значение — это ранчо.
Пригрози она уйти из дома, если он не вычистит лагерь, на него бы это не подействовало. Хэнк был прав: человек, который отказался от жены и обрек на одиночество дочь, способен на что угодно.
Глаза Гаркера победно сверкали.
— Для тебя главное — победить, не так ли? — спросила Аманда. — И не важно, кто стоит на твоем пути, по чьим головам придется пройти — ты должен победить. Но на этот раз тебе не выиграть. Ты можешь довести до голодной смерти еще несколько бедняков, но завтра ты проиграешь. Кончилось твое время.
Аманда развернулась и вышла из комнаты. Она не могла находиться рядом с этим человеком.
Тейлор перехватил ее на лестнице.
— Аманда, — тихо произнес он. — Я не хотел…
— Хотел, — резко ответила она, глядя на него в упор. — И ты хотел сделать все те унизительные, бесчеловечные вещи, которые когда-либо проделывал со мной. Годами ты старался во всем походить на моего отца. У него были тысячи беспомощных рабочих, над которыми он мог издеваться, а у тебя — одинокая девочка, которой хотелось одного — чтобы ею были довольны. И теперь, Тейлор, как и рабочие, я сыта по горло.
— Но, Аманда, я люблю тебя.
— Не любишь. Ты даже не знаешь меня. Ты любил деревянную куклу, которую наряжал так, как, по твоему разумению, должна была выглядеть женщина. Если я была тебе нужна, ты вытаскивал меня из комнаты, а если надоедала — запихивал обратно, вручив список дел, чтобы я была занята.
Она не хотела больше тратить время на разговоры и поспешила по лестнице вверх.
— Аманда, — говорил он, двигаясь за ней. — И что ты собираешься делать? Наша помолвка…
— Разорвана, — отрезала она, но затем повернулась и терпеливо продолжила:
— Сначала я посмотрю, чем можно помочь рабочим. Я… — Она замолчала, перебирая в уме, что можно сделать. — Я сделаю лимонад — бесплатный лимонад. А когда хмель соберут, я уеду.
— С ним? — язвительно спросил Тейлор. — Я не настолько слеп, как ты думаешь.
Она посмотрела на Тейлора так, будто видела его впервые.
— Может, ты и не слепой, а вот я точно была слепа. Если Хэнк захочет взять меня, то я поеду с ним, но мне не кажется, что я ему нужна. А теперь, может, ты дашь мне пройти? Там люди умирают от жары и жажды, пока мы стоим тут и болтаем о недостойных внимания пустяках.
— Недостойных внимания! — закричал он. — Мое будущее под вопросом из-за каприза женщины, которая бегает за каким-то…
Аманда повернулась и посмотрела ему в лицо.
— Ты получишь ранчо, я уверена. Где еще мой отец найдет такую точную копию самого себя? Ни одному из вас я не нужна. Да, и последний совет, Тейлор, — уезжай отсюда. Постарайся уехать сегодня. Прямо сейчас. Возьми Риву, уезжайте вдвоем и никогда не оглядывайтесь назад. Рива тебе подойдет. В ней достаточно огня, чтобы растопить кусок льда, который ты называешь сердцем. А сейчас мне пора идти. Вообще-то, по правде говоря, мне наплевать, что с тобой случится, Тейлор.
Она поспешила в комнату, где сняла шелковое платье и заменила его на легкую блузу и темную льняную юбку. Когда она оделась, она собрала необходимую одежду и вещи из шкафа и комода. У нее не было собственного чемодана, поэтому она отправилась в спальню отца, где стащила со шкафа его чемодан. Затем запихнула в него вещи и спустилась вниз. Проходя по дому, она не ощущала грусти из-за того, что покидает его. Ее переполняло предчувствие свободы, которая ждала за порогом.
Она оставила чемодан в привратницкой, а сама вернулась в дом на кухню, где взяла огромную ручную соковыжималку, а также позвонила на склад в Кингмане и заказала несколько десятков ящиков лимонов.
— Если у вас нет, пошлите в Террилл, — сказала она в телефон.
Она вышла наружу, сжимая в одной руке чемодан, а в другой — соковыжималку, но остановилась. Прежде чем окончательно уйти, она должна попрощаться с матерью.
Аманда стояла перед креслом матери под деревом и все, что произошло за несколько последних лет, снова ожило в памяти. Она разозлилась на себя. Как она могла позволить Тейлору разлучить ее с мамой? Почему она так слепо подчинялась ему?
Грейс подняла глаза на дочь.
— Мама, я… — Она не смогла продолжить из-за нахлынувших слез.
— Собираешься уезжать? — спросила Грейс, кивая в сторону чемодана.
— Я ужасно обращалась с тобой и теперь…
Грейс перебила дочь:
— Не возражаешь, если я сбегу вместе с тобой? А это зачем? Собираешься проломить кому-нибудь голову?
Аманда подняла соковыжималку.
— Отец пообещал сборщикам лимонад, и я собираюсь дать его им. По моим расчетам, пройдет день или два, прежде чем он получит счет и остановит доставку лимонов.
— А чемодан? Это тоже связано со сборщиками или одним симпатичным профессором экономики?
— Я… — Аманда чувствовала себя очень храброй последние несколько часов, но сейчас храбрость оставила ее. Она опустилась на колени и положила голову на колени матери. — Это было так ужасно, — заплакала она. — Бедные люди умирают от жажды, потому что отец не дает им достаточно воды. Я чувствую себя такой глупой. Я провела все эти годы в комнате и…
— Успокойся, Аманда, — строго сказала Грейс. — Самобичевание ничего не дает. Ты была просто маленькой милой девочкой, которой хотелось сделать приятное отцу. Вытри глаза — нам пора приниматься за дело. Почти закат, так что сборщики скоро закончат сегодняшнюю работу, а лимоны доставят только завтра утром. Подожди, я упакую несколько вещиц, и мы отправимся ночевать в гостиницу «Кингман Арме», а с завтрашнего утра начнем делать лимонад. А теперь вытри глаза, чтобы быть хорошенькой для твоего профессора.
— Но, мама, ты не можешь бросить отца только потому, что я уезжаю.
— А что удерживает меня здесь? У нас с ним нет ничего общего с того момента, как он отобрал тебя у меня, наказывая меня за то, что ему представлялось предательством. Я ждала, пока ты выйдешь замуж за Тейлора или же разум вернется к тебе. Раньше я уехать не могла — получилось бы, что мы все покинули тебя. Ну, а теперь я могу уехать. — Она встала. — Жди здесь, я быстро вернусь.
Аманда села в кресло, опустив руки на колени.
"Если Хэнк возьмет меня с собой», — подумала она. Теперь уже ясно, что она давно любит его. С горечью она подумала, что сила воли долгое время была единственной сильной чертой ее характера. Она приказала себе любить Тейлора, и, несмотря на то что он запугивал ее, несмотря на его снисходительные поцелуи и наказания, она оставалась ему верна. И хотя Хэнк неоднократно показывал, что заботится о ней, что видит и ценит в ней личность, она упрямо отвергала его. Она чуть не довела себя до той ужасной и печальной жизни, которую вела бы в качестве жены Тейлора, и все это одним усилием воли.
