Сквозь дыру пролазит сержант. Пашка принимает оружие, наклоняется, убирая его в сторону. Вдруг сзади раздаётся шорох, он успевает лишь обернуться — из-за большого стеллажа с визгом выскакивает растрепанная женщина, направив вытянутую с чем-то руку в сторону японцев. На её пути оказывается сержант.
„Сейчас выстрелит, не успею“, — поднимая винтовку, едва успел подумать Пашка, но раздаётся лишь шипение, в нос бьет неприятный запах. Грохнул выстрел — женщина кулем свалилась на загаженный пол. Савомото, вскрикнув, схватившись за лицо, трёт глаза, отплёвываясь и бормоча проклятия.
— Чем это она меня? Ничего не вижу! Грязная тварь!
Пашка подобрал с пола небольшой баллончик, глаза уже привыкли к сумраку, но разобрать надписи на английском не мог.
„Шокер какой-нибудь“?
Достал флягу с водой, протянул сержанту:
— Я солью воды, промой глаза. Не думаю, что это что-то ядовитое.
Отфыркавшись, Савомото с сомнением взглянул на гранатомёт:
— Может ты пальнёшь из этой штуки? Что-то я не очень вник в инструкции лейтенанта.
Закинув за спину винтовку, Пашка молча принял гранатомёт, даже не разглядев, поднял что-то тяжёлое с пола, метнул, разбивая стекло. Сразу стало светлей, громче прорезались звуки стрельбы, и даже пахнуло свежестью, хотя снаружи хватало дыма и гари.
БМП стояла от окна метрах в двухстах, почти боком, виднелась часть кормы с открытым зевом десантного отсека. Безперестанно, с лёгкими паузами, молотила скорострельная пушка. Укрывшиеся за широким задом машины копошились пехотинцы — стрельнут, спрячутся, пустят короткую очередь, и сразу в укрытие. Пашка здраво рассудил, что если он полезет из окна, его моментально увидят, поэтому решил, что стрелять будет с этой позиции.
Водя ладонями по тубусу гранатомёта, щупая пальцами выпуклости управления, он пытался вспомнить указания лейтенанта о приготовлении оружия к бою.
„Не наш РПГ, но как-нибудь справлюсь“! Подняв прицельную планку, навел гранатомёт на вражескую машину, напрочь забыв об опасности стрельбы в закрытых помещениях из этого вида оружия, надавил на красный рычажок. Выстрел! Сразу двинуло по ушам, но терпимо, а вот ударная волна отразилась от противоположной стены, долбанула так, что стрелка бросило вперёд и прилично приложило о подоконник. В очередной раз, получив встряску для мозга, Павел даже не пытался подняться, что бы посмотреть на результат своей стрельбы. Схватившись за голову, он лишь тихо стонал.
Он бы промахнулся, но попасть кумулятивной гранате в БМП помог боковой ветер, заворачивая на большой дистанции хвостовой перьевой стабилизатор. Выписав дугу, оставляя за собой дымный след, миновав укрывавшихся за машиной пехотинцев, граната вошла в открытый незащищённый десантный отсек. Дойдя до препятствия, кумулятивный заряд выжег экипаж в подбашенном пространстве, следом загорелись внутренности машины. Пехотинцы, понимая, что сейчас может рвануть боеукладка, разбегались в разные стороны, выскакивая из-за удобного укрытия, попадая под пули.
Недалеко вспыхнули ещё три машины. Американцам казалось, что на них лезут со всех сторон, и они пятились, отстреливаясь, выплевывая из подствольников гранаты, прикрываемые малочисленными вертолётами, большинство из которых уже было занято эвакуацией уцелевших.
Многие так и остаются лежать на месте — на избитом, заваленном обломками асфальте, тот тут, то там зеленели бесформенные мешковатые камуфлированные кучки.
Очаговые бои шли почти во всех районах города, но американцы не выдержали, не представляя с каким количеством противника столкнулись, запросили о помощи, не получив требуемого, попятились зализывать раны.
А им оставалось совсем чуть-чуть и они бы подавили сопротивление. Из пяти тысяч японских солдат и матросов, примерно двести тяжелораненых находились в городской клинике, из тысячи выживших, боеспособных оставалось не более трёхсот человек, остальные с ранениями различной степени тяжести, раскиданных по большой площади, без связи и организации, с минимумом боеприпасов. Ещё оставалась несколько самолётов. Обнаружить импровизированные базы для дозаправки и пополнения боекомплекта, для авиации американцев было лишь делом времени. С такой же проблемой сталкивались и остатки флотилии малых судов, разбросанных в акватории залива Наррагансетт.
Фактически и авиация и морские отряды подчинялись штабу десантной операцией и непосредственно генерал-лейтенанту Масамо Мураямо, но управление мобильными подразделениями и без того было затруднено, а после активного включения РЭБ противника и вовсе было нарушено.
Японские лётчики, не смотря на рекомендации укрыть технику на временных аэродромах и воздержаться от активных действий до появления вертолётов противника, которым они могли оказать хоть какое-то противодействие, на своё усмотрение поднимались в воздух, сами выискивали себе цели, и хоть пытались резко маневрировать, не редко становились жертвами ракет „воздух-воздух“. К тому же погода для них откровенно становилась нелётной — небо затянуло низкой облачностью.
Это походило на поединок зрячих со слепым — в инфракрасные прицелы американцы легко обнаруживали противника и посылали управляемые ракеты. Конечно, может показаться, что это высокая цена — разменивать дорогущую ракету на гораздо более дешёвый аэроплан, но американское командование это не волновало. Оперативный отдел штаба требовал результаты с наименьшими потерями в живой силе.
Нью-Йорк.
Десантирование 86 тысяч человек, артиллерии, техники, боеприпасов в Нью-Йорке оказалась достаточно несложной задачей. (45 тысяч человек участвовало в нападении на объединённую базу Мак-Гвайр-Дикс-Лейкхерст). На операцию были выделены: авианосец „Амаги“, 13 гидроавианосцев, три лёгких крейсера и тяжёлый „Судзуя“, семь эсминцев, тральщики, несущие по 2 самолёта, а так же малые корабли десанта и поддержки. Протяжённость удобного для высадки побережья была более ста километров, включая пляжи, десятки причалов для яхт и гражданские порты города. В Гудзон и Ист-Ривер, в бухты Джамейка и Ньюарк просачивались катера и вооружённые яхты. Между Манхэттеном и Бруклином на берегу Ист Ривер пришвартовалось госпитальное судно „Хикава Мару“.
Диверсионные отряды сил флота обезвреживали командные структуры береговой охраны, резали их узлы и линии связи. Перед самой высадкой были совершена блокада полицейских участков, взяты под контроль центры мобильной и проводной связи. Оперативные отряды захватывали управление подземными коммуникациями.
Японские солдаты рьяно расчищали улицы от машин и людей, зажигали цветные шашки, указывая отбомбившимся самолётам места для посадки. Севшие самолёты закатывали в любые найденные укрытия: боксы, подземные стоянки, в автомобильный туннель под городом. Тяжёлые машины направлялись порой сразу на полосу аэропортов. Высадившиеся второй волной техники с авианосцев заправляли и восполняли боекомплекты.
Специальные отряды начали заниматься дымовой завесой города. Ремонтные бригады оборудовали реквизированные пикапы пулемётными турелями. Эти машины совместно с армейской техникой патрулировали и наводили порядок в городе. Армия занимала круговую оборону: создавались баррикады, устраивались артиллеристские засады, производилось минирование водных, подземных и естественно сухопутных подходов, осуществлялся ряд запланированных мер по отражению вертолётного контрдесанта.
Порой рассредоточение пехотных частей нагло происходило посредством метрополитена. Естественно возникала жуткая путаница и неразбериха, но за какой-то час основные и центральные районы Нью-Йорка были полностью под контролем японской армии. Город, купленный за шапку сухарей легко отдавался новым хозяевам, задрав юбки и припустив штанишки.
Невероятный хаос добавляло гражданское население, хоть впоследствии предупреждённое, как национальной службой оповещения, так и оккупационными службами японской армии. Но многие улицы оказались забиты автомобильными пробками и копошащимся людскими муравейником. Появлялись первые жертвы среди мирного населения. Вид катящих по улицам Манхеттена, Бруклина, Квинса и Бронкса танков и бронетранспортёров, воющих на бреющем самолётов с красными кругами опознавательных знаков, вызывал сначала оторопь, потом панику. Вообще повсеместную реакцию на происходящее (и не только в Нью-Йорке) можно было назвать уже апробированной броской фразой американских стратегов — шок и трепет!
Военную базу в черте города удалось захватить почти мгновенно. Были, конечно, немалые потери — младшие офицеры, сколько им не вдалбливай о невосполнимости личного состава, порой гнали солдат на убой. Хорошо, что таких было не много.
В складах армейского терминала порта Гамильтон были найдены вывозимые по программе перевооружения гранатомёты, зенитные комплексы и ещё куча всякого оружия, с которым ещё предстояло разобраться. Самые толковые солдаты и офицеры спешно на практике закрепляли полученные в теории знания.
