Застыв на самой вершине высокого холма, Глэд огляделся вокруг и показал пальцем на темное пятно впереди:
– Так и знал. Они все же решили проверить нас на прочность.
Энна- эной тут же завертела головой, отмечая хорошо видных вдали редких всадников:
– Черт, их полно вокруг! Похоже, сюда собрали не меньше десяти кланов.
– Загонщики нам не опасны, А вот что будем делать с толпой, я пока не знаю.
Тем временем почти тысяча всадников неровным строем двинулась к холму, на вершине которого в утренних лучах отчетливо выделялись две фигуры. На таком расстоянии не было слышно, как кричат набирающие скорость степняки. Но Глэд ощутил, как на груди заворочался холодный комок, потянув тонкие щупальца в сторону огромной массы людей. А следом несчастный слепец неведомым образом обрел второе зрение, в дополнение к уже максимально обострившемуся первому магическому внутреннему взору. И в черно-белых тонах вобрал в себя всю картину разом: от усеянного умирающей травой холма до вождей, пропадающих черными точками в мареве горячего воздуха. В уши ударил топот копыт, нестерпимо громкий рев сотен глоток, свист рассекаемого саблями воздуха и хрип мчащих коней. Но громче всего в ушах отдавался стук человеческих сердец, и
Глэд мог поклясться, что слышит и различает каждое в отдельности, каждый удар, гулким гонгом отдающийся в голове.
Где- то в другой реальности Энна-эной пыталась его растормошить и беззвучно кричала что-то ему в лицо. Потом заглянула в переполненные мраком и болью глазницы и испуганно отпрянула. В другой реальности часть загонщиков двинулась к холму, не устояв на месте. Где-то в другом мире от сотрясения почвы рассыпались в мелкую пыль все травинки, выросшие на этом холме и убитые мертвым дыханием незваных гостей. И где-то там, за непреодолимой невидимой преградой, сияло жаркое солнце, согревая своими лучами вольную степь.
А здесь, в пустынном безмолвии, царил всепожирающий холод, с голодным урчанием выбросивший щупальца навстречу накатывающим сотням. Навстречу добыче, мчащейся на свидание со своей судьбой.
Первые всадники еще не успели приблизиться к холму на расстояние прицельного выстрела, когда им в лицо ударил тугой ветер, пронизывая насквозь и проникая под доспехи и одежду. За мгновение, что лошадь успевала сделать пару шагов, невидимые тонкие нити выпивали жизнь из сильных тел, превращая здоровых мужчин и их скакунов в труху. Сожрав первые ряды атакующих, холодные порывы магического ветра набросились на следующих, не останавливаясь ни на мгновение.
Первые ряды степняков посыпались к подножию холма на полном скаку. Посеревшие седла, сбруя, доспехи и оружие, превратившиеся в пепел тела – все летело вперемешку, образуя грязную груду. Распаленные атакой воины еще кричали что-то, но крик уже сменился: вместо торжества в нем слышался ужас. Последние ряды увидели, что творится с их товарищами, и попытались осадить несущихся на полном скаку лошадей. Но налетевшие порывы ледяного холода уже поглотили всю массу атакующих и двинулись дальше, оставив после себя только исковерканные вещи, присыпанные хлопьями пепла.
К Глэду медленно возвращались звуки и цвета окружающего мира. В оцепенении он видел, как пытались удрать кочевники из оцепления, подобравшиеся слишком близко. И как их фигурки лопались белыми облачками, оставляя после себя лишь мусор. Как далеко в степи нахлестывали в безумной скачке своих лошадей вожди с охраной, мчась во весь опор прочь от страшных колдунов. С трудом тряхнув головой, он наконец различил еле слышный шепот напарницы, с тоской взирающей вниз, на мешанину доспехов, костей и лошадиной сбруи:
– Это не наши заклятия, не наши! Мой народ не мог придумать такое!
Мужчина трясущимися руками развязал завязки у бурдюка и жадно припал к теплой затхлой воде. Утолив дерущую горло жажду, затянул завязки и сипло рассмеялся:
– Ты зря не веришь в своих родственников! Я чужак в этих землях и все, что знаю, получил в наследство от живущих здесь народов. Можешь не сомневаться, погребальные костры для этой толпы отчаянно смелых парней организовали мы вместе: я и заклинания твоего народа.
Девушка затравленно обернулась и отчаянно замотала головой:
– Я не верю тебе!
Глэд устало поднял руки и буркнул:
– Твое дело. Не думаю, что нам стоит сейчас это обсуждать. Давай объедем эти останки и двинемся дальше. Если я правильно понимаю, через пару дней мы должны добраться до Леса.
– До Леса? Эта тварь становится сильнее с каждым разом, а мы тащим ее ко мне домой!
– Успокойся. И Лес, и населяющие его народы в безопасности. Как только мы пересечем границу степи, наш защитник исчезнет. Он не причинит вреда своему дому.
– Я не уверена в этом! И боюсь, как бы наш приход не превратил зеленые долины в выжженные пустоши.
– Не бойся, этого не случится. Порождение эльфов не убьет эльфов. Ни светлых, ни темных.
И, не обращая внимания на рассерженное бурчание напарницы, Глэд тронул костлявого скакуна и стал спускаться с холма, старательно выбирая дорогу в стороне от пахнущей пылью и плесенью кучи.
Уходящее на закат солнце дарило последние майские лучи землям, раскинувшимся внизу. Заканчивался последний день весны.
Валяющийся на больничной вонючей койке Мим подсознательно почувствовал приближающуюся дату и всю ночь обреченно метался в горячечном бреду. Утром следующего дня он пришел в себя и с изумлением осознал, что все еще жив.
Экстренный доклад шаманов поставил в тупик Хранителей, с трудом пытающихся связать воедино выжигающее степь порождение Мрака и безглазого калеку, бежавшего как можно дальше от Усыпальницы.
На Перешейке новый главнокомандующий тренировал новобранцев, готовясь к будущей атаке на имперские границы. Получившая новые возможности нежить твердо решила расширить и укрепить границы своего странного государства.
Приподнявшись в стременах, в свете заходящего светила Глэд увидел тонкую черную полоску Леса. Повернувшись к устало вцепившейся в седло Энне-эной, он смог лишь слабо улыбнуться шелушащимися губами и прохрипеть:
– Ищем место для стоянки и после отдыха – последний рывок. Завтра ты сможешь пригласить меня домой.
Эльфийка безразлично кивнула в ответ и направила коня следом за Глэдом, повернувшим к ближайшему овражку. Короткое забытье, и снова в дорогу. Чтобы завтра вступить под забытые зеленые своды, дарующие прохладу, и вдохнуть полной грудью родные запахи Леса. Выпить родниковой воды и постараться забыть выматывающую скачку по мертвой степи, горчащий привкус пепла на зубах и трупы, оставленные за спиной.
Завтра, под ласковым летним солнцем, она вернется домой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
