— Еще, — прошептал он. — Я хочу снова почувствовать это.
Сжав в ладонях ее ягодицы, он стал качать Джиллиан вверх-вниз. Чувственное ощущение было почти невыносимым, он скрежетал зубами, запрокидывая голову. Каждый раз, когда ее тело шло вниз, сжимая его напрягшуюся плоть, он содрогался от наслаждения.
Джиллиан приникла к нему. Она начала постанывать от нарастающей сладостной муки.
— Пожалуйста, — молила она еле слышным за шумом дождя голосом. — Ну пожалуйста.
— Погоди, лапушка, — задыхался он. — Это слишком хорошо.
Ее тело буквально раскалилось, хотя прохладный дождь продолжал омывать их. Она боролась с Беном, стремясь вновь достичь ускользающего пика, но не смогла одолеть железной силы его мускулистого тела. Он рассмеялся, и смех его звучал яростным торжеством.
Солнце пробилось сквозь тучи и засияло, сплетаясь со струями дождя, купая мужчину и женщину в своих сверкающих лучах. Они словно оказались внутри бриллианта. Бен почувствовал, как подступает оргазм, и выругался. А потом несколькими быстрыми толчками проник в нее, и она вскрикнула. Дрожь ее лона сладостно захватила его, и он, издав первобытный вопль, запрокинул голову и, содрогаясь, излился в нее.
Бена трясло. Ему потребовалось собрать все силы, чтобы ноги не подогнулись под ним. Джиллиан обмякла в его руках. Голова ее лежала у него на плече, ноги все еще были сомкнуты на его талии.
Солнечный свет был слепяще ярким. Гроза ушла, и дождь прекратился. Словно аплодисменты, в тишине падали капли воды с листьев. После дождя облака пара поднимались к кронам деревьев. Бен продолжал прижимать Джиллиан к себе.
— Я не могу двинуться, — пробормотал он наконец в ее мокрые волосы. — Если я сделаю хоть шаг, то упаду.
Она едва подавила смешок.
— Если мне удастся устоять, сможешь расцепить свои ноги?
— Может быть.
— Если не сможешь, нам, вероятно, придется пойти по второму кругу.
Наверное, он был способен и на это, но Джиллиан такой подвиг был не под силу. Она не могла вспомнить, когда раньше чувствовала себя такой сытой и довольной. Все, чего ей сейчас хотелось, это свернуться где-нибудь в клубочек и поспать…
Бен бережно поставил Джиллиан на землю, но не отпускал, пока не убедился, что ноги держат ее. На мгновение ее качнуло к нему, затем они прошли несколько футов до палатки, все еще не разжимая сплетенных рук. Он не хотел отпускать ее ни на минуту, все еще ошеломленный их страстью, такой неистовой и яркой. У них не было полотенца, но воздух быстро нагревался, и когда пришло время одеваться, их кожа была лишь слегка влажной.
Она едва не вскрикнула, когда стоящий рядом Бен вдруг тихо сказал:
— Только не пугайся.
Руки ее застыли на пуговицах рубашки, и она в страхе оглянулась. На расстоянии примерно десяти футов, едва заметные в зелени деревьев, стояли несколько индейцев и наблюдали за ней и Беном. Вся их одежда состояла из набедренных повязок. Прямые черные волосы были коротко подстрижены. В руках у каждого были лук и стрелы.
— Это яномами, — продолжал Бен тем же тихим голосом.
— Как они относятся к белым?
— Зависит от того, были ли у них с белыми столкновения. Обычно они не очень агрессивны.
— Что будем делать?
— Посмотрим, чего они хотят. — Он намеренно держал руку подальше от пистолета.
Перед ними был отряд охотников. Шестифутовые стрелы в их колчанах были пропитаны ядом, вероятно типа цианида, а с этим шутки плохи. Бен заговорил с индейцами на их языке. Самый старый из яномами, почтенный человек с седеющими волосами, ответил ему.
После нескольких минут разговора Джиллиан заметила, что суровые лица индейцев расплылись в улыбках. Седоволосый мужчина что-то произнес, несколько раз хлопнув в ладоши, и все рассмеялись.
Бен тоже посмеивался.
— Что смешного? — поинтересовалась она.
— Так, ничего.
Этот уклончивый ответ пробудил ее любопытство.
— Но все-таки?
— Они удивляются, что мы делали «хлоп-хлоп» под дождем, а не в нашей смешной «моулоке». Так они называют дом.
Джиллиан почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо, когда поняла, что их любовную сцену наблюдали несколько зрителей. И в то же время она чуть не расхохоталась.
— Значит, «хлоп-хлоп»… — тихо сказала она. В глазах Бена искрилось веселье.
— Да. — Он легко хлопнул в ладоши, с точностью воспроизводя звук мокрых тел, шлепающих друг о друга в четком ритме.
Она зажала руками рот, но все равно не смогла сдержать смеха. Яномами тоже начали смеяться, искренне разделяя ее веселье.
Бен самодовольно добавил:
— Как я мог понять, на них произвело большое впечатление и мое… как бы это лучше сказать… «достоинство», и техника исполнения.
— Прекрати, — сказала она, все еще продолжая смеяться.
Яномами пригласили Джиллиан и Бена в гости, и Бен решил, что куда опаснее оскорбить их отказом, чем принять приглашение, хотя понимал, что любая задержка в пути давала Кейтсу и Дутре шанс добраться до лодок раньше их.
Индейцы привели их к своей моулоке, общей хижине, в которой жили все люди их племени. Это было громадное круглое здание с тростниковой крышей. Как объяснил Бен, поселение было довольно маленькое, всего около пятидесяти человек. Вообще, такие племена редко насчитывают больше двух сотен.
Все жители поселка высыпали приветствовать гостей. Дети смущались и хихикали, женщины тут же ловко окружили Джиллиан, а Бен в обществе мужчин направился р другую сторону.
— Что я должна делать? — окликнула его Джиллиан, заинтересованная и слегка напуганная происходящим.
— Улыбайся и выгляди красивой, — ответил он.
Следуя этому совету, Джиллиан улыбнулась женщинам.
Они были разного возраста, от беззубых морщинистых старух до гибких юных девочек, с только начинающей наливаться грудью. Все женщины ходили голыми до пояса. Мужчины носили набедренные повязки, завязанные узлом сзади на талии, а на женщинах были пояса из множества веревочек, которые закрывали живот и пах и оставляли голыми ягодицы.
Конечно, Джиллиан не знала ни слова на их языке, но двое из женщин немного говорили по-португальски, и как-то они поняли друг друга. Вскоре Джиллиан уже сидела на земле с ребенком на руках, в то время как женщины готовили еду. Подошел Бен в сопровождении мужчин. Все были в прекрасном настроении. Он подмигнул ей, но на время еды остался в мужской компании.
Ребенок, сидя у нее на руках, ел рыбу, маниоку и свежие фрукты. Про маниоку она кое-что знала. Эти клубни, специально приготовленные, шли в пищу, но, кроме этого, из них добывали яд, которым пропитывались стрелы. Маниоку надо было уметь приготовить, иначе первая проба могла стать и последней. Но так как вокруг никто не падал замертво, она принялась за еду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
