Кида в ужасе вскочила, вскидывая руки к голове:
– Вы что, с ума сошли? Нет! Нет, и еще раз нет!
Однако истошные вопли женщины оборвались на самой высокой ноте – она вдруг поняла, что отговаривать претендентов на ее сердце бесполезно. Обхватив голову руками, Кида прижалась к стене и закрыла глаза.
Брейгон и Рантель ушли – оба они понимали, что в такой день им лучше оставить Киду в покое. К тому же они должны были приготовить оружие для поединка. Кида все еще сидела у стены, когда Рантель, выйдя из хижины, направился к ней.
Несколько мгновений резчик молча смотрел на женщину, а потом сказал:
– Честно говоря, что-то непонятна мне твоя любовь…
Кида резко подняла голову – Рантель напряженно смотрел ей в глаза. Казалось, что его вечно спутанные волосы сегодня были взлохмачены больше обычного.
– Конечно, все из-за меня, – устало проговорила Кида, – это мне нужно умереть. И я умру. Очень скоро… Я сама не понимаю, что со мной творится. Прости меня, прошу, прости!
Кида порывисто схватила Рантеля за руку, в которой был зажат остро отточенный кинжал.
– Не знаю, не знаю, – растерянно бормотала она, – просто не верю, что в нас осталась еще хоть капля силы…
Опомнившись, женщина отпустила руку резчика, и тот медленно направился вдоль стены и, дойдя до переулка, свернул туда.
Брейгон ушел в ту сторону еще раньше. Кида почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.
– Ну что, доигралась? – спросила женщина себя. – Это ведь настоящая беда.
Однако странным образом сказанные слова растворились в воздухе, Кида с силой потерла пальцами виски – голова не болела, но в душе оставалась удивительная пустота, в которой растворялись абсолютно все чувства. И вдруг до слуха молодой женщины донеслось пение – крохотная птичка вовсю приветствовала наступление нового дня.
В КОМНАТЕ БЛИЗНЕЦОВ
– Ну все, на сегодня хватит, – решила леди Кора, откладывая в сторону недоконченную вышивку.
– Но Кора, дорогая, что с тобой? Ты только три стежка и сделала, – удивилась леди Кларисса, в очередной раз продевая иглу сквозь ткань.
Кора подозрительно посмотрела на сестру:
– Ты что, следила за мной?
– Но что в этом плохого? – удивилась леди Кларисса. – Разве вышивание – постыдное занятие, которое надлежит скрывать от окружающих?
Однако Кора нисколько не успокоилась – опустившись в соседнее кресло, она принялась тереть затекшие колени, то и дело кидая на сестру недовольные взгляды.
– Ну все, мне тоже надоело вышивать, – сказала леди Кларисса, прерывая неловкую тишину, – тем более что половину лепестка я все-таки вышила. Для сегодняшнего дня это вполне хорошо. Кстати, не пора ли нам пить чай? Сколько времени?
– Да что ты без конца спрашиваешь о времени? – взорвалась леди Кора. – То насчет обеда спросишь, то насчет чаепития… Без конца, что за привычка! Сколько бы времени не было, большой разницы нет.
– А по-моему, есть, особенно если проголодаешься, – возразила Кларисса недовольно.
– Ты не права. Даже если хочешь есть, время ничего не значит. Особенно для нас.
– Означает, – Кларисса тоже вышла из себя. – Лично для меня это очень даже многое означает.
– Послушайте, госпожа Кларисса Гроун, – угрожающе сказала Кора, поднимаясь с кресла, – не кажется ли вам, что вы чересчур много говорите?
Кларисса на сей раз ничего не ответила, но ядовито поджала нижнюю губу. Однако в конце концов все-таки не выдержала:
– Тебе не кажется, что обычно мы тратим на вышивание куда больше времени, чем сейчас? И вообще – иногда сидим часами и говорим помногу. А сегодня? Что стряслось-то? Тебе не кажется, что сегодня все не так, как обычно?
– Нет, – отрубила Кора.
– Но почему же?
– Не знаю, откуда мне знать? Может, нам просто не было необходимости часами сидеть над пяльцами и трепать языком… Неужели ты такая дура, чтобы не понять это?
Кларисса рассерженно вскочила на ноги и, подобрав подол платья, изрекла:
– А я знаю, почему мы сегодня не разговаривали.
– Ха-ха, откуда тебе знать?
– И все-таки, я доподлинно это знаю, – казалось, леди Кларисса упивалась своим ледяным спокойствием.
Кора презрительно фыркнула и подошла к овальному зеркалу в раме из пальмового дерева, что висело на стене. Несколько мгновений аристократка молча разглядывала себя, а потом, поправив заколку в волосах, изрекла:
– Быть того не может. Откуда тебе знать такие вещи?
Леди Кора старалась вложить в интонацию как можно больше пренебрежения – ее бесил нарочито спокойный тон сестры, и потому Кора решила во что бы то ни стало вывести ее из равновесия.
Глядя в зеркало, леди Кора заметила, как сестра открыла рот и процедила:
– И все-таки я отлично все себе представляю. Да-да! Хотя бы потому, что знаю, о чем ты думаешь. Потому что не нужно особого труда, чтобы догадаться о твоих мыслях. Так-то.
– Еще чего, – не выдержала леди Кора. – Я уверена на все сто, что ты все это придумала. Откуда тебе знать мои мысли? Если хочешь знать, я давно догадалась, что ты пытаешься понять, о чем я думаю. Но где тебе!
– Ах так, – взъерепенилась леди Кларисса. – В таком случае, я могу сказать тебе, о чем ты думаешь весь день. Ну как, идет?
– Да ради Бога, я вовсе не собираюсь затыкать тебе рот, – ответила Кора, – говори, что хочешь. Ну, выкладывай, что там насочиняла?
– Не знаю насчет того, что я якобы силюсь и не могу узнать, – начала Кларисса, презрительно поводя плечами, –пусть это останется на твоей совести. Хотя тут и без слов все понятно. Кстати, по-моему, нам и в самом деле не мешало бы почаевничать… Ну так что, сестричка, мне позвонить слугам? Колокольчик-то где? Ах, как жаль, что на улице такой вечер – мне хочется посмотреть на наше дерево…
– Что касается тебя, то ты думала об этом парне, как его… кажется, Стирпайк, – победно воскликнула леди Кора. – Ну что, я права?
– А ты как будто о нем не думала, – огрызнулась Кларисса. – Я ведь давно обо всем догадалась. Думаю, что я все-таки не ошиблась.
– Вот именно. – В конце концов леди Кора решила отказаться от бессмысленных препирательств. – Кажется, обе мы думали об одном и том же.
Жарко полыхавшее в мраморном камине пламя бросало багровые отблески на лепной потолок и развешенные по стенам вышивки сестер. Эта комната – очень просторная – служила близнецам гостиной и залом одновременно. В углу прилепилась небольшая дверь – она вела в другую, полукруглую комнату. В полукруглой стене были два узких окна, забранных декоративным узорчатым стеклом. Если повернуться спиной к этим окнам, то можно было видеть две двери – из одной можно было попасть в узкий коридор, ведший к кухне и комнатам прислуги, из другой – к столовой и выдержанной в желтых тонах спальне сестер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
