все твои пожелания, вроде, хорошо получилось, — он пожал мне руку, напряжённо ожидая ответа. Ещё в прошлый раз я заметил, что он очень уважительно отнёсся к моим знаниям и прислушивается к моему мнению. Необычно. Из своей практики я привык: подобные люди считают, что знают всё лучше каких-то там исполнителей.
— Не хорошо, а отлично, — бодро хлопнул я его по плечу, чем заслужил благодарную улыбку.
Агата встала за синтезатор и приступила к распевке. Она сама приехала недавно и ещё не успела разогреть голосовые связки. Её пальчики быстро скользили по клавишам, девушка играла, не глядя, слегка прикрыв глаза, полностью отдавшись музыке и пению.
После стандартной распевки Агата неожиданно перешла на песню из моего репертуара:
— Город-сказка, город-мечта, — запела она, а я присоединился. Когда мы закончили, все собравшиеся начали хлопать в ладоши. Я шутливо раскланялся.
Затем мы с Агатой приступили к делу, ради которого здесь все и собрались. Записывали свои куплеты по очереди. Как и припевы. Пару раз записали припевы одновременно, в два микрофона. На всё ушло часа два.
— Закончили! — возвестил звукач. — Молодцы, будет с чем работать. Черновой вариант сделаю к субботе, а на финальный мне нужно пару недель.
— Как здорово, — у Агаты ещё осталась куча энергии. Она запрыгала на месте и захлопала в ладоши. Я же ощущал себя полностью опустошённым.
— Отличная песня, — подошла к нам Полина. В её голосе слышалась лёгкая досада, но к чему она относится, мне было непонятно. То ли к песне, то ли к тому, что Агата скачет вокруг меня, снова позабыв о приличиях.
— У нас в субботу запись клипа. Твой Валера — молодец, так быстро всё подготовил! Так что едем к нему! — радостно сообщила она. — Ой, ты же сможешь?
— Ну не могу же я пропустить запись собственного клипа, — улыбнулся я Агате.
— Можешь, как в прошлый раз, одеться? Мне понравилось. Мы же хорошо вместе смотрелись? — обратилась она к Полине.
— Нормально, — кивнула та, приняв равнодушный вид, — для клипа подойдёт.
— Вот! Я буду в тёмном платье, а ты — в светлой рубашке. Только вот тёмно-синее или тёмно-зелёное? — Агата задумчиво закусила нижнюю губу.
— Розовое! — улыбнулась Полина.
— Точно! Решено, я тогда в розовом, а ты в салатовой рубашке! — Агата мечтательно закатила глаза.
Я с укоризной посмотрел на Полину. Та в ответ пожала плечами, мол, чего ещё ожидать от этой милой девушки?
— Нет, — я одним словом разбил мечты Агаты, — давай, ты в светлом, а я в тёмном. Песня же не детская, розовый там ну совсем ни к чему. Февраль — зимний месяц. Снег, солнце…
— Метели, лёд, — добавила Полина.
Взгляд Агаты озадаченно метался с меня на подружку и обратно.
— Я тогда возьму разные платья. И ты тоже разные рубашки и брюки. На месте посмотрим. Ты же поедешь со мной, — она скорчила милую рожицу, повернувшись к Полине, — мне без твоих советов никуда!
— Конечно, помогу, — растаяла подружка.
— Отлично! Первый раз так быстро всё делаем! У нас на запись и клип может полгода уйти, а тут — раз! — и готово! — призналась девушка.
— Ещё ничего не готово, — спустила её с небес на землю Полина.
— Ну, почти, но всё равно — очень быстро. С тобой, Виталик, здорово работать.
— Спасибо. Мне тоже нравится работать с тобой, — отплатил я той же монетой, — но лучше восторги отложить на потом. Когда всё будет готово, и мы выпустим песню.
— Вот! У Виталика голос разума прорезался, — не слишком любезно поддержала меня Полина.
— Он никогда и не умолкал, — отреагировал я, — просто не все в состоянии его услышать!
Мы ещё некоторое время занимались пикировкой, а потом доставили пиццу, и мы прямо в студии поужинали. На моё замечание о вредности подобной пищи для фигуры Агата только рассмеялась, заявив, что в такой день можно и позабыть о правилах.
Как итог, мы не только песню записали, но и время провели весело. Я, конечно, по-прежнему был слегка насторожён при общении с обеими девушками. Всё-таки, Агата — девушка непростая, из непростой семьи. Да и вообще — старался не обидеть случайным словом. Она выглядит очень ранимой. Зато Полина как-то расслабилась и всё чаще улыбалась.
Наши пикировки стали менее напряжёнными. Но она по-прежнему держала дистанцию. Возможно, виной тому аристократическое воспитание, или, как предположил Арсен, — ревность ко мне из-за внимания Агаты. Не знаю, но всё больше мне казалось, что ревность здесь ни при чём, и всё чаще в голосе Полины звучало уважение ко мне, что тоже было неожиданно. Сыграл им пару своих песен под гитару, и наконец-то меня отпустили.
Время уже приближалось к десяти часам вечера. Я пошёл пешком до дома. В колледж на машине ездить перестал, а в такое время автобусы ходят очень редко. Брать такси не хотелось. Лучше уж насладиться последними тёплыми денёчками.
По дороге строил планы на будущее. Это я люблю. Подумать, пофантазировать. Вообще, после записи песни появилось воодушевление. Вот чем я действительно хочу заниматься! Петь песни, записывать их, давать концерты. А в итоге что? «Хадыж-Крем»? Прекрасно!
Глядя на Агату, пришло понимание, что всё можно успеть. Она рассказала о своих концертах, репетициях и прочем, связанном с жизнью эстрадной звезды. Уж если девушка с пятнадцати лет живёт в подобном ритме и всё успевает, то почему я не смогу так же? Да, за моей спиной нет богатого рода и серьёзного лейбла, но тут главное — выбрать направление и двигаться, а не метаться из стороны в сторону.
Хотя, конечно, род есть. Максютовы готовы меня признать ни много ни мало главой. Я не хотел входить в род вассалом, но главой — почему бы и не стать? Оставить совет рода, поставить там главным Ураза, пусть они всё разгребают.
Самому же отработать концертную программу и летом отправиться в тур. Вполне реальный план.
* * *
Татьяна Елецкая после ужина зашла в кабинет своей матери. На столе стояли свечи, под потолком разместилась парочка магических светильников. Электричество в родовом особняке старались использовать по минимуму.
Кабинет был скучным и унылым. Девушка знала, что и мать его не любит, а предпочитает работать в своём офисе, который находился в современном деловом центре, расположенном почти
