— По-своему ты прав. — Майкл попытался придать своему голосу оттенок самоуверенности. — Видишь ли, Гарри, это моя работа. Я изучаю кварковые скопления, наггеты…
Рот Гарри, помнившего лишь некоторые фрагменты из элементарного курса физики, приоткрылся; мгновение он смотрел сквозь собеседника в пустоту, затем произнес со слабой улыбкой:
— Да, кажется, понимаю…
Майкл пустился в объяснения:
— Наггеты похожи на очень-очень большие нуклоны…
— Хороший психиатр тебе б не повредил, — странно улыбнувшись, сказал Гарри.
Майкл продолжал сбивчиво объяснять суть дела, не обращая внимания на реплики отца.
— Нуклоны — протоны и нейтроны — состоят из комбинаций кварков. В сверхплотном веществе — в нейтронных звездах, а также во время Большого Взрыва могли сформироваться более сложные структуры — кварковые скопления, или наггеты, — монстры по сравнению с нуклонами. Масса наггета может достигать нескольких тонн, и его можно различить невооруженным глазом. Большинство наггетов, образовавшихся во время Большого Взрыва, распалось. Но некоторые сохранились.
— Так вот из-за чего ты сбежал в такую даль!
— Первые подтверждения существования наггетов во внутренней области Солнечной системы были получены при анализе данных по широким атмосферным ливням. Наггет, попадая в атмосферу, распадается и рождает каскад экзотических частиц, которые регистрируются приборами. Об этом ты, если захочешь, сможешь прочитать в учебниках. Я же исследую более сложную проблему. Именно из-за нее я забрался сюда. Черт побери, не больше сотни землян так далеки от Солнца, как я. И все находятся за много световых лет отсюда. Летят с околосветовыми скоростями в звездных кораблях типа «Качи». Бог знает где. Да, так вот, кварковый наггет служит мощным центром рассеяния высокоэнергичного анизотропного космического излучения. В принципе мои приборы могут зарегистрировать его, и — один против десяти — я смогу при помощи зонда вытащить такой наггет для исследований.
Уголки губ Гарри слегка вздернулись — гримаса, которая неприятно напомнила Майклу об ушедшем навсегда прежнем, восьмидесятилетнем, теле отца.
— Звучит здорово, — одобрил Гарри. — А зачем все это нужно?
— Это называется «фундаментальное исследование», — с ожесточением ответил Майкл. — То, чем занимаемся мы, люди, уже несколько тысячелетий кряду.
— Ты объясни мне популярнее, — мягко попросил Гарри.
— Кварковые наггеты содержат материю в экстремальном состоянии. Они могут двигаться со скоростью столь близкой к скорости света, что мои датчики засекут их почти в момент возникновения, даже если само событие произошло миллионы лет назад.
— Впечатляюще! — Гарри всосал бренди, повернулся и легко пошел по прозрачному полу, не проявляя ни малейших признаков головокружения. Подошел к металлическому креслу и уселся в него, удобно закинув ногу на ногу, невзирая на отсутствие силы тяжести. Зазора между виртуалом и креслом видно не было.
— Меня всегда приводили в восторг твои достижения. Твои с Мириам Берг, разумеется. Я уверен, ты догадывался об этом.
— Нет, ты преувеличиваешь.
— Еще столетие назад ты создал сверхплотное вещество. Ты был авторитетом в этой области. Разве не так? Именно из-за этого тебе были предоставлены такие возможности по реализации проекта «Интерфейс».
— Спасибо за комплимент. — Майкл взглянул прямо в небесно-голубую бездонность отцовских глаз. — Так о чем ты хотел поговорить со мной? Что ты сохранил в памяти, после того как тебе прочистили мозги «Антистаростью»?
— Все, что мне было необходимо, — пожал плечами Гарри. — Если хочешь знать, все, что связано с тобой. Альбомы газетных вырезок…
Он втянул в себя бренди, сверкавшее в призрачном свете кометы, и взглянул на сына.
Гиперпространственные Туннели, или просто Туннели, — щели в пространственно-временном континууме, сквозь которые возможно мгновенное перемещение на сотни, тысячи световых лет.
В невероятно маленьком даже для микрообъекта масштабе порядка планковской длины, в котором начинают действовать таинственные эффекты квантовой гравитации, пространство-время становится зернистым, наполненным крошечными Туннелями. Столетие назад Майкл Пул со своей командой сумел извлечь Туннель из микроквантовой структуры и научился управлять его размерами, формой и величиной входного отверстия.
Этого вполне хватало для осуществления дальних пространственных перелетов. Но это было только полдела. Необходимо было сделать Туннель стабильным.
Туннели без материи во входном отверстии невозможно использовать, это следует из шварцшильдовского решения уравнений относительности. Приливные силы сомнут портал Туннеля, и порталы схлопнутся со скоростью света. Неизбежные микровозмущения приведут к прогрессирующей нестабильности и его коллапсу.
Так что команда Пула решила конструировать Туннель из нового, сверхплотного, вещества.
Приближаясь к Туннелю, вещество сжимается, пройдя сквозь него, расширяется снова. Этот колебательный эффект возникает из-за отрицательной энергии в сверхплотном веществе. Туннель все время «дышит», по цепям обратной связи постоянно восстанавливаясь и деформируясь.
Одно время полагали, что материальное тело принципиально не может обладать отрицательной энергией. Как и отрицательная масса, она считалась умозрительной абстракцией. Хокинговское «выкипание» черных дыр называли экзотическим случаем… Но команда Майкла сумела найти более убедительные примеры. И все же Пулу требовались сверхвысокие значения отрицательной энергии, эквивалентные давлению внутри нейтронных звезд.
Это было время напряженных поисков.
Несмотря ни на что, память о тех днях переполняла сердце Майкла. Почему воспоминания о событиях такой давности оказались столь живучими? Майкл со своими помощниками — и в том числе с Мириам, его заместителем, — провели более сорока лет на орбите вокруг Юпитера. Творили экзотическую материю, манипулируя потоком энергии в магнитной трубке, соединившей Юпитер с его ближайшим спутником Ио.
Жизнь на орбите Юпитера была трудной, опасной и захватывающе интересной. Долгие годы они снова и снова наблюдали, как корабль-робот погружается в гравитационные колодцы Юпитера, а затем возвращается с новой порцией светящегося супервещества, которое тут же наносилось на растущий не по дням, а по часам куб Туннеля.
Так растет ребенок.
Майкл и Мириам все больше привязывались друг к другу. Порой они задавались вопросом: не любовь ли это? Но обычно им было не до философствования.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
