Допустим, что в послании говорится о другой, о творческой свободе. Но в любом случае поэт не избрал бы выражение, подпорченное оттенком похвальбы перед узниками тем, что ему, Пушкину, посчастливилось остаться на свободе.
Следуя ходу мыслей М. Азадовского, мы считаем, что вовсе не обязательно принимать за основной текст «Полярной звезды». В частности, вариант «призывный глас» выглядит более достоверным.
Стихотворцы пушкинского времени строго соблюдали следующее правило. Если в стихотворении чередуются мужские и женские рифмы, то чередование должно быть постоянным. Соседство двух разных рифм, имеющих ударение на том же слоге, не допускается.
Текст «Полярной звезды» дважды нарушает чередование рифм. Например, между вторым и третьим четверостишием сталкиваются мужские окончания строк – «пора» и «вас».
Вот почему необходимо, следуя, кстати, пометке на одной из копий, изменить порядок строк в третьей строфе.
Давно замечено, что это четверостишие – неблагополучно, неустойчиво. В четырех списках его переставляли на место второго. Еще в трех выбрасывали совсем. В одном или двух – его приписывали сбоку, не определяя точного места.
Несомненно, причиной колебаний было стремление соблюсти чередование рифм. Однако возможно, что беспокоила и некоторая неясность смысла. Так, поэтесса Растопчина, внося стихи в свой альбом, пригладила строчку «Любовь и дружество до вас».
Взамен того Растопчина записала: «Любовь друзей дойдет до вас».
Те, кто не знал всех оттенков значения слова «дружество», разумеется, не могли уловить истинный смысл строки. Комментаторы ограничиваются пояснением, что «дружество» означает «дружба».
Одно и то же? Нет, это не совсем так. Было и другое значение. К сожалению, новейшие словари его упустили. Поэтому заглянем в «Словарь Академии Российской», 1809, т. II, с. 250.
«Дружество – исполнение обязанностей, дружбою налагаемых».
Значит, дружество – не просто дружба, а проявление дружбы на деле. Не чувство, а поступок.
Перечитаем третий катрен в измененной, отвечающей тогдашним правилам расстановке строк и с учетом вариантов, приведенных выше. Слова, стоящие под логическим ударением, выделяем для ясности разрядкой:
Дойдут сквозь мрачные затворыЛюбовь и дружество до вас,Как в эти каторжные норыДоходит мой призывный глас:
Значит, что же примерно было сказано Пушкиным?
Предпринимаются деятельные усилия, которые «дойдут сквозь мрачные затворы».
Кое-чего удалось добиться. По прошествии одиннадцати месяцев заключенные были выведены из рудников, «каторжные норы» были заменены тюрьмой. Еще через два года «оковы пали» – были сняты кандалы. Между 1833 и 1836 годами основная часть осужденных переведена из тюрем и крепостей на поселение, начались годы ссылки.
Послание, обращенное к изгнанникам, к декабристам, не только предсказывало, оно боролось. Не о нем одном, но, пожалуй, более всего о нем вспоминал Пушкин осенью 1836 года:
И долго буду тем любезен я народу,Что чувства добрые я лирой пробуждал,Что в мой жестокий век восславил я свободуИ милость к падшим призывал.
Амнистия декабристам не случайно была первым законодательным актом, принятым в царствование Александра II. Она явилась предтечей многих перемен, и прежде всего – крестьянской реформы. Задолго до грядущих лет Пушкин понимал, что исторический смысл движения декабристов неотделимо связан с борьбой против крепостного права. Недаром в потаенных строфах Десятой главы «Евгения Онегина» о решительном противнике крепостничества, о декабристе Николае Тургеневе, сказано:
И, цепи рабства ненавидя,Предвидел в сей толпе дворянОсвободителей крестьян.
Сильное выражение – цепи – в черновике было густо замазано. То есть не отменено, а спрятано. Взамен над ним поставлено смягчение.
Возникшая строка – «И слово “рабство” ненавидя» – едва ли может быть сочтена улучшением. Ее сменил новый вариант – «И плети рабства ненавидя», – сообщенный Александром Тургеневым в письме к брату, отосланном 11 августа 1832-го из Гамбурга в Лондон.
Не возникает ли перекличка между строкой из послания – «Оковы тяжкие падут» – и основным, не смягченным вариантом из Десятой главы про «цепи рабства»?
Впрочем, что с чем перекликается? Летом 1825 года, то есть до событий 14 декабря, была создана элегия «Андрей Шенье». В ней речь шла о взятии Бастилии, о низложении Бурбонов, о французской революции.
От пелены предрассужденийРазоблачался ветхий трон;Оковы падали.
Читать Пушкина следует не только по времени написания и не только по жанрам, но прежде всего по спиралям размышлений. Он писал с расчетом на тех, кто, подобно ему, все помнил и потому легко находил или угадывал продолжение и окончание мысли.
«Оковы падали». Во Франции. То есть совершался переворот.
«Оковы тяжкие падут». В России…
Какие оковы? «Цепи рабства…»
В первой половине XIX века люди самых разных убеждений повторяли: не лучше ли начать освобождение крестьян сверху, нежели дожидаться новой пугачевщины?
Пушкинское послание не только напоминало – оно приближало час, когда
Оковы тяжкие падут,Темницы рухнут – и свободаВас встретит радостно у входаИ братья меч вам отдадут.
Вернемся к началу, где говорилось о красноярском купце Юдине и спрашивалось – причем же здесь текстология рукописи Пушкина? Теперь возникает такой вопрос: да причем же здесь купец Юдин?
В коллекции купца Г. В. Юдина красноярский архивист и журналист Ефим Ильич Владимиров обнаружил переписку сибирского крестьянина Баранова с Львом Толстым. Заочно редактировал брошюру архивиста москвич, секретарь и биограф Л. Н. Толстого Н. Н. Гусев. Вот почему об еще одной, о пушкинской находке Владимиров в первую голову уведомил не пушкинистов, а Н. Н. Гусева. Немедля последовала публикация в «Л. Г.». Новонайденная строка прояснила текст и устраняла невозможное в пушкинском наследии нарушение – правильного чередования рифм.
Весьма возможно, что именно эта строка в давние времена обжигала пальцы, выглядела наиболее резкой в и без того опасном тексте.
М. Цявловский, что называется, «втихаря» внес ее в раздел «Примечания» Большого академического издания (том III, часть 2).
Но почему и Гусев, и Цявловский умолчали о подробностях? Какое правописание? Какого времени бумага? Что можно сказать о чернилах, о пере, почерке?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
