в большой мере другим и по виду и по качеству, например, ромбическим и бессмертным. С этой эстетически ромбической точки зрения самые знаменитые современные "секс-бомбы" шоубизнеса или, например, фигуристые персонажи эротических изображеений с гипертрофированными формами могли бы показаться просто уродами. Интересно в свете вышесказанного, что жен Ламеха звали Ада и Цилла, из которых первое означает – "украшение, привлечение", а второе – "тень ширмы" (Быт. 4. 19.) Следовательно, оба имени указывают на эстетику, на внешнюю привлекательность этих женщин, послужившую соблазнительной приманкой для похотливого Ламеха. А сестру Тувалкаина звали Ноема, что значит "миловидное, прекрасное". Ученые экзегеты полагают, что именно она стояла во главе тех "дщерей человеческих", которые вовлекли в падение "сынов Божиих" и тем самым насадили на земле всеобщее нечестие.
Теперь внимательно прочтём речь сатаны, с которой он обратился к Еве в образе змея. "И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?" В этом вопросе уже содержится косвенная ложь, о запрещении кушать плоды со всех дерев в раю. Т.е. косвенная клевета на Бога, под видом вопроса. Зачем она, эта ложь нужна? Вспомним точней: какими словами было сказано о дереве добра и зла впервые? Во-первых, Бог не приказал, не повелел, а "заповедал" (Быт. 2.16). Как это слово могло звучать на иврите, не знаем. Но по контексту так же как поведал, сообщил, научил, только в более торжественном, т.е. соответствующем важности момента варианте. Слова змея придали актуальность неравенству Бога и человека. И предостережение любящего старшего друга ("ибо смертию умрёшь") стало звучать как угроза в ревнивом запрете собственника. Далее, в ответ на объяснение Евы, пошла уже прямая ложь: "Нет, не умрёте, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло" (Быт. 3.4). Итак, во-первых, впервые Ева, а потом и Адам напрямую сталкиваются с гипотезой неравенства личностей. Тут же змей и даёт почувствовать, как якобы Бог к этому неравенству относится: с ревнивым, завистливым желанием держать человека в вечном унижении и подчинении. Во-вторых, заметим, что речь заходит о "богах". Слово бог, которое в Священном Писании пишется с маленькой буквы, всегда означает ангелов. Здесь имеются в виду ангелы, которые знают добро и зло, в данном случае для нас важно знание зла. Т.е. это восставшие и согрешившие ангелы, знающие, что такое грех в качестве зла, и чем это отличается от добра. Видимо это были ангелы, которые занимались эволюцией и выживанием у животных, в том числе у человекообразных обезьян до кроманьонца включительно. Теперь они были не нужны для человека-личности, который есть уже венец всей эволюции, и должен бы быть бессмертным. Т.е. проблемы эволюции и выживания его уже не касалась. Не должны касаться, но коснулись. Это был поворотный момент, когда в результате первородного греха эти ангелы были допущены влиять и дальше на человека, и человек стал тем, что мы хорошо знаем на своём опыте. Это влияние ангелов-двойников, технически есть причина смерти, т.к. в их присутствии, и под их влиянием ген, отвечающий за бессмертие, всегда останется геном старения и смерти. Ведь главное условие эволюции – это смерть нескончаемых поколений животных. А так же выживание более приспособленных видов, в отличие от не достаточно приспособленных, осуществляемое в условиях жестокой конкуренции. Абсурдные и не нужные для Адама проблемы размножения и выживания трагически определили характер и его и всех последующих поколений. Замысел Бога о человеке отодвинулся на неопределённый срок. Точнее на срок, определяемый моральным прогрессом. Зигмунд Фрейд в своей клинической практике сделал наблюдения и выводы относительно моральных травм полученных человеком в раннем детстве. В самом раннем детстве человек совершает – на деле или только в мыслях – что-то низкое, грязное, постыдное. И тут же забывает, торопливо вытесняя это в подсознание. С возрастом накопленные нераскаянные грехи рвутся из бессознательного в сознательное – уже не как стыдное, а как нечто страшное, нарушая душевное здоровье. Что же предлагает Фрейд? Под гипнозом извлечь забытый грех, перевести в сознание и оправдать с точки зрения естественной антропологии (рационализация иррационального). Хаббард в своей дианетике утверждает, что проблемы человека возникают еще раньше, т.е. в утробе матери. Получается чем раньше, тем интересней. Но тогда, по этой логике, рассматривать человека надо с самого начала, с самого момента зачатия. И, разумеется, ученые не обошли и это начало своим ученым вниманием. Что же происходит в этот момент? Попробуем ответить на этот вопрос, в общем-то, не столько биологический, сколько культурологический, рассмотрев самый момент и процесс зачатия человека, а также образную проекцию этого процесса на человеческую психику и человеческую психологию и культуру.
Чтобы лучше прочувствовать, что происходит в каждый отдельный момент, мы будем приводить подходящие для каждого момента образы из нашей жизни, которые, имея в себе некую сущностную параллельность, хорошо иллюстрируют разыгравшуюся на сперматазоидном уровне драму. Итак, сначала все сперматозоиды находятся в одном месте. Образ такого нахождения – в мальчишеской дружбе, братском единении и коллективизме. Потом начинается оргазмическое передвижение сперматозоидов в некоем общем направлении. Опыт радостного шествия друзей откуда-то и куда-то переживает почти каждый, особенно в юности. Дальше скорость передвижения увеличивается, и впереди появляется цель – яйцеклетка, двудольное шарообразование с продольной складкой посередине. Проекция этого момента на психологию у всех на виду, так что на ней можно подробно не останавливаться. Гонка к цели заканчивается. Далее сперматозоиды бьются о стенки яйцеклетки, пытаясь проникнуть внутрь. Яйцеклетка, как женщина, выбирает одного, и перед ним открываются царские врата. Остальные сперматозоиды умирают снаружи, излучая в момент смерти энергию, необходимую для зачатия. Существует научное предположение, что яйцеклетка даже выделяет вещество, убивающее оставшихся вне сперматозоидов, чтобы их смерть наступила в необходимый момент. Если это так, то яйцеклетка, в определенном смысле, есть убийца. Это смерть первая. Женщины всегда подают надежды многим, но выбирают одного. Досада, огорчение и ревность остальных в этом случае есть, по сути, сублимированная смерть и умирание. Ещё вариант образа избранника – военачальник на поле среди трупов своих солдат. Крепость взята штурмом, и он входит в город. Энергетику и символику братоубийства, точнее, соучастия в убийстве, мы найдем в сочетании воды и огня. Это военная эстетика от оружия и мундира до строевой хореографии. Вот, наверно, почему во все времена женщины были неравнодушны к военной форме. Далее. Когда сперматозоид входит между двух половинок яйцеклетки, он выбирает одну половинку, а другую отвергает и обрекает на смерть. Это смерть вторая. Эйфория влюбленных при "новом
