кровати. — Меня не волнует, что правда неудобна. Это все равно правда. Не говоря уже о том, что мне нужно не воссоединение семьи. — Мои ладони и затылок вспотели. — У Риггса… болит голова.
Чарли нахмурился.
— Хорошо…?
— Ноющие головные боли, которые не проходят и не имеют объяснения.
Я подняла брови, пристально глядя на него. Прошла секунда, прежде чем до меня дошло. Головные боли были признаком чего-то более серьезного, и я полагала, что болезнь Хантингтона — одна из них.
Теперь Чарли был весь зеленый.
— Он должен знать.
— Он должен провериться, — согласилась я.
Я упустила из виду, что уже записала Риггса на прием. Ему просто нужно было перенести его на другой день. Я беспокоилась не только за его здоровье — он заслуживал того, чтобы знать правду. А что он решит делать с ней потом — исключительно его дело.
— Завтра. — Я наклонилась, чтобы поцеловать его холодную щеку. — Иначе я сделаю это, и он сам убьет тебя.
К тому времени, как я добралась до дома, я была совершенно измотана. Мне казалось, что я не спала сто лет. В голове крутились откровения о том, что Чарли умирает и что он — отец Риггса. Кроме того, мне пришлось столкнуться с неприятным осознанием того, что я не могу перестать думать о своем муже каждую секунду этого чертова дня. Я была одержима этим человеком, и перспектива того, что он узнает о Чарли и расстроится, вызывала у меня желание броситься под автобус. Я даже не хотела обсуждать мысль о том, что у Риггса, возможно, болезнь Хантингтона, — одна эта перспектива вызывала у меня сокрушительный ужас.
Когда я вошла, Риггс сидел на диване, курил косяк и пил пиво, являя собой образчик чистой жизни. Я бросила сумочку на журнальный столик, борясь с желанием отругать его, чтобы он лучше следил за собой, потому что его неявившийся отец мог передать ему смертельную болезнь.
— Привет, — поприветствовала я. Я старалась сохранять «ледяной и правильный» вид, когда мы не были вместе в постели. — Посмотри на себя, ты же гуру здоровья. Не хочешь ли ты выпить пару стопок кокаина в придачу к пиву и травке?
— Ты имеешь в виду порошок? — Он небрежно отхлебнул остатки своего напитка и поднялся на ноги. — Конечно, если он у тебя есть.
— У меня нет.
— Я шокирован и потрясен, — язвительно ответил он, схватившись за грудь.
— Как прошел день? — Я проигнорировала его сарказм.
— Ужасно, а у тебя?
— То же самое. — Я сделала паузу, нахмурившись. — Почему твой день был ужасным?
Он не ответил, но выглядел так, будто мог кого-то убить. И скорее наслаждаться этим. Я никогда раньше не видела Угрюмого Риггса. Наглый Риггс? Да. Раздраженный Риггс? Определенно. Даже Сердитый Риггс появлялся раз или два. Но это было что-то новое и нежелательное.
Мы стояли друг напротив друга, наши взгляды столкнулись, как титаны. Я не знала, что изменилось с утра до сегодняшнего дня, но что-то изменилось. Между нами были секреты. Невысказанные вещи, которые могли нас погубить.
— Почему ты так смотришь на меня? — Я надулась. Я устала, мне было грустно за Чарли, обидно за Риггса, а главное — я была в ужасе. Я не могла влюбиться в своего мужа. Просто не могла. Его не интересовало мое сердце. Если бы я отдала его ему, он бы выбросил его в мусорное ведро по пути к следующей ногастой завоевательнице.
— Не обращай внимания на мой дерьмовый день. Ты какая-то не такая. — Риггс прищурился.
— Ну, потому что Ча… — начала я, но тут же захлопнула рот. Я хотела сказать ему, что все дело в смерти Чарли, но Чарли никогда не говорил Риггсу, что с ним не так. Это было не мое дело.
Я покачала головой.
— У меня был длинный день.
— Полно звонков и сообщений от Петуха, я уверен. — Риггс скривил рот в издевательской гримасе.
Боже мой, кого сейчас волновал Би Джей?
— Ты уже перенес встречу? — Я схватила его пустую бутылку из-под пива и пепельницу, а затем отнесла их на кухню.
— Скоро. — Он крался за мной, как голодный хищник.
— Собери сумку. — Его слова ударили меня по спине, едва не поставив на колени.
Я выбросила содержимое пепельницы в мусорное ведро и повернулась на пятках, чтобы встретиться с ним взглядом. Мой позвоночник прижался к стойке. Риггс навалился на меня, приблизив лицо.
— Прости? — Я изогнула бровь.
— Собери. Сумку, — медленно произнес он, как будто у меня проблемы со слухом.
— Ты выгоняешь меня из моей собственной квартиры? — Я сардонически рассмеялась.
— Нет. Мы едем в отпуск.
— В отпуск? Куда?
— В Лондон.
— Лондон?
— Ты так и будешь повторять все, что я говорю, на повышенных тонах? — спросил он, выглядя раздраженным и обиженным.
— Пока не поймешь, да. Риггс, что ты… Ладно, прежде всего, личное пространство, пожалуйста. — Я махнула рукой между нами, отгоняя его. Я не могла сосредоточиться, когда его тело было так близко к моему.
Он сделал шаг назад, все еще глядя на меня с яростью всей римской армии.
— Во-вторых, что значит «мы едем в Лондон»? Когда? На какой срок? И, возможно, самое главное, с какими деньгами…
— Перестань беспокоиться о деньгах, — прорычал он, заманивая меня в ловушку и прижимаясь ко мне с каждой стороны через стойку. — Просто собери сумку и пойдем.
Мои глаза расширились, а челюсть отвисла.
— Ты хочешь сказать, что заказал нам билеты на вечер?
— Нет лучшего времени, чем настоящее, малышка.
— Я не могу покинуть страну, помнишь? — судорожно спросила я. — Моя виза еще не получена.
— Твоя форма I-131 только что была одобрена. — Он поднял руку, в которой лежал мой паспорт, а в нем — совершенно новая виза. — USCIS ускорила ее рассмотрение, потому что у тебя дома чрезвычайная ситуация.
— У меня дома чрезвычайная ситуация? — вскричала я.
— Нет, — сказал Риггс. — А вот у нас с Кираном она визникла. Я знал, что ты скучаешь по родителям, и Циммерман была более чем счастлива помочь и получить дополнительную опла… — Он неожиданно остановился, но я была слишком ошеломлена, чтобы следить за этой нитью разговора.
Голова шла кругом. Ему нужно было поговорить с Чарли завтра. Это не могло ждать.
— Но мы уже подали прошение на визу, — сказала я. — Нам больше не нужно притворяться.
— Вопреки твоему мнению, я не живу, не дышу и не существую ради твоей визы.
— Господи, Риггс. — Я просунула голову под его мускулистую руку и направилась к туалету. — Сейчас не самое подходящее время. Я. Я.
