Он сумел завоевать если не полное доверие, то расположение к себе профессора. Родбару нравилась живость и предприимчивость нового химика, его способность не уставать и настойчиво преодолевать трудности. Видимо, все эти черты были свойственны самому Куану Родбару, и, как знать, может быть, профессор не раз подумывал: не приблизить ли Фурна, поручив ему часть самой секретной работы? Понимая, что опаснее всего быть слишком любопытным, Фурн никогда не задавал вопросов, которые могли бы насторожить Родбара, и старался зарекомендовать себя человеком положительным, и умеющим быть деликатным в необычной ситуации. Но Фурн не мог рассчитывать только на то, что Родбар когда-нибудь наконец посвятит его в тайну; как всегда, он больше всего уповал на подходящий случай, стараясь не упустить его.
Но на этот раз выждать не удалось.
В середине апреля стало известно, что в Таркор должен приехать Арнольде. Не совсем понятно, почему проделка Фурна до сих пор оставалась незамеченной. Очевидно, Родбар в свое время написал Арнольдсу, что рекомендованный им человек принят, вполне его устраивает, и уже больше не заботился об этом деле. Теперь, когда приезд Арнольдса мог привести к разоблачению, рушились надежды Фурна и Отэна Карта. Надо спешить, не дожидаясь провала, и Фурн решился на отчаянный шаг. Даже Карту он не изложил подробно свой план, много пил, пожелтел еще больше и лихорадочно готовился к атаке. Вскоре Фурн исчез из поля зрения Карта. Фурн опасался, что за ним следят, решил быть начеку и вместе с тем не терять ни минуты: приезд Арнольдса ожидался со дня на день.
Карт не имел никаких вестей от своего лазутчика, а утром 27 апреля началась бомбежка Таркора.
"Что там? - недоумевал Карт. - Что делает Фурн, почему от него нет никаких вестей, что предпринять?"
Люди, посланные Картом в Таркор, вернулись ни с чем: войска, окружавшие лесопарк, не пропускали никого. Об официальном сообщении муниципалитета он узнал еще до того, как оно было передано по радио, но и от этого было не легче. Карт уже собирался отправиться в муниципалитет сам, но в этот момент с шумом, отбиваясь от загораживавшего ему дорогу Низэма, в кабинет ввалился пожарный. В измазанном грязью брезентовом костюме он плюхнулся в низкое мягкое кресло и хрипло сказал:
- Виски, Отэн! И велите подать поскорее.
- Фурн? Вы откуда?
- Считайте, прямо из преисподней.
- Не терзайте. Пит, говорите поскорее, что в Таркоре?
- Поскорее? - Фурн рассмеялся. В его смехе слышались нервные, диковатые нотки. - А вы не испугаетесь?.. Нет, лучше начну с начала. Мне все казалось, что за мной следят. Может быть, и следили, не знаю. Во всяком случае я старался не провалить дело и был осторожен. Приходилось спешить: со дня на день мог приехать Арнольде, и тогда все полетело бы к черту. Не без труда мне удалось снять слепок и изготовить ключ от первой двери. Тысячу раз я продумывал, как буду ее открывать, стараясь не вызвать тревоги, и... и, когда я пошел, дверь оказалась не запертой.
Знаете, Отэн, это скорее огорчило меня, чем обрадовало: ведь я столько сил потратил на изготовление ключа! Но я забегаю вперед. Прежде всего я должен кое-что рассказать о Худжубе. Я как-то говорил вам о нем, но тогда я не знал, что он сыграет такую роль в нашем деле. С первых же дней пребывания у Родбара я обратил внимание на этого несколько экспансивного, порывистого, но волевого и вдумчивого человека. Общительный, приветливый, он пользовался всеобщим уважением, хотя и не занимал положения, ставящего его выше других. Родбар, правда, поручал ему наиболее ответственные работы, но никогда не выделял его, всегда обращался с ним так же, как и с остальными сотрудниками. И тем не менее я всегда чувствовал в Худжубе что-то ставящее его выше других. Что, если Родбар держит среди нас своего человека - паутоанца?
С тех пор как мне это пришло в голову, я стал внимательнее к Худжубу и вскоре понял, что он наблюдает за мной. Почему? Или как соглядатай Родбара, или он сам стремится проникнуть в тайну и, почуяв человека, задумавшего то же самое, насторожен? С того времени как мне удалось заполучить ключ, мне показалось, что Худжуб начал следить за мной еще пристальнее. Я не стал выходить из коттеджа, в котором жил при институте, боялся хотя бы чем-то навлечь подозрение. Выдержка никогда не покидала этого парня, однако я изучил его настолько, что от меня не ускользнули некоторые детали, показавшиеся мне подозрительными. В среду 25-го он нервничал. Вряд ли это заметил кто-нибудь, кроме меня. Внешне он был все так же весел, шутил, смеялся, но я уже знал его больше, чем кто-либо из окружающих. Я решил идти. Больше откладывать было безрассудно.
В этот вечер я не мог выдумать никакого предлога, чтобы задержаться в лаборатории попозже, и отправился к себе в коттедж. В полночь я пошел в лабораторию. В комнате, где работал Худжуб, горел свет. На его столе все было оставлено в беспорядке, чего с ним не бывало, когда он уходил домой. Халата его тоже не было на месте, горели газовые горелки, кипятился сокслет. Все говорило о том, что он не покидал лабораторию. Может быть, он у Родбара? Неужели именно в такое время, ночью, они встречаются и Худжуб получает наставления? Я решил это проверить. В конце коридора была стальная дверь. Из нее к нам выходил Родбар и в нее уходил, скрываясь в своем недоступном убежище. Ключ у меня был, но что было там, за этой первой дверью? Еще несколько дверей, сигнальная система? Признаться, Отэн, я был в более выгодном положении, чем Худжуб, если он не сотрудничал с Родбаром, конечно: я знал, что он пошел, а тревоги не было. И я решил пойти.
- И там? - нетерпеливо спросил Карт.
- Там было не самое страшное, Отэн, страшное было потом... Я имел с собой микролокатор и потайной фонарик. Бесшумно я приоткрыл дверь и очутился в маленьком коридорчике. В него выходили четыре двери. Думаю, это были двери в жилые помещения Родбара и его помощников. Несколько шагов с затаенным дыханием - и я в большом высоком зале. Осторожно шарю фонариком, осматриваюсь. Через весь зал проходят рельсы, на них тележки с металлическими ящиками. Тележки устроены так, что их вместе с ящиками можно вдвигать в аппараты, стоящие вдоль длинного зала. Сообразите, Отэн, что здесь можно понять? Аппаратура совершенно мне незнакомая. Нечто вроде печей на хлебозаводе, в которые вкатываются тележки с тестом. Уже забываешь, что тебя могут накрыть каждую минуту, и чертовски хочется узнать, что же здесь выпекают. Но аппараты трогать боюсь. Боюсь даже пустить в ход микролокатор - мало ли что могут вызвать его лучи. Заглядываю в ящики - пусто. Прохожу весь зал. В конце его такой же коридорчик, как и в начале, и вдруг мой фонарик освещает Худжуба. Вы знаете, Отэн, вот это и было самое страшное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
