4. ТРИПОЛЬСКАЯ НАДПИСЬ НА КИЕВСКОМ ПРЯСЛИЦЕ
(2100–1700 гг. до н. э.)[17]
От времени позднего этапа Триполья (2100–1700 гг. до н. э.) в киевских землянках сохранилось пряслице,[18] на котором рядами углублений сделана надпись.
Анализируя знаки на предметах трипольской культуры и знаки на предметах срубной культуры бассейна Нижнего Днепра и сравнивая их, приходим к выводу, что эти знаки оказываются тождественными.
Расшифровка надписи на баночном сосуде Днепропетровского исторического музея (№ 40721-ДИМ-284) была подтверждена результатами исследования содержания указанного сосуда в лаборатории неорганической химии Днепропетровского университета.
И расшифровка надписи, и химическое исследование содержания сосуда дали тождественные результаты.[19]
Таким образом, естественно заключить, что и на баночном сосуде срубной культуры, и на предметах трипольской культуры мы имеем знаки письма.
Для расшифровки надписи сравним ее знаки с алфавитами:
1. Трипольским.
2. Архаичным латинским.
3. Архаичным греческим.
4. Фаллиским,
5. Этрусским.
Результаты этой работы представлены на таблице.[20]
На киевском пряслице времени трипольской культуры читается слово Elulec, очевидно, имя собственницы пряслица в родительном падеже.
В латинском яыке к этому слову ближе всех слово — Ulula, f, «сова». Такое имя собственницы пряслица — «сова» — имеем на пряслице времени Киевской Руси[21] — «совин пряслень».
Однако на киевском пряслице времени трипольской культуры написано имя Elulae.
Это требует пояснения. Можно допустить, что слово Ulula во времена Трипольской культуры выговаривалось как Ulula, но это будет бездоказательное пока что допущение.
Анализируя слово Elula, приходим к заключению, что оно может состоять из двух частей: корень слова Е1 и суффикс ula. Суффиксы ulus, a, um употребляются в латинском языке для образования уменьшительных слов.[22] Таким образом, имя собственницы киевского пряслица могло быть Е1а=Эля.
В мифологической литературе античного времени существует имя Ella (дор.) — Гелла, которое напоминает киевское женское имя Ela,[23] однако делать из этого какое-либо допущение нет оснований.
Пока что надпись на пряслице из тагевских землянок (III тысячелетие до н. э.) является единственной киевской надписью, известной нам со времен трипольской культуры (прочитаны многие трипольские надписи, найденные за пределами Киева).
Учитывая огромные трипольские поселения на территории города, этого достаточно, чтобы в работах по истории Киева вспоминать о древнейшем населении города — пеласгах и о существовании в Киеве буквенно-звукового письма за 2000 лет до н. э.
Теперь пеласги не являются загадочным народом.
Определение оставленных ими надписей и расшифровка их раскрыли, что пеласги были предками латинян (римлян).[24]
5. РУСЬ И ЭТРУСКИ
Когда мне довелось в предвоенные годы участвовать в Московской полярографической выставке, организованной академиком В. И. Вернадским, я в разговоре узнал о его теории этноса и этногенеза как функции геозаконов биосферы.
Чернопорская Русь этнически была продуктом юга.
Об этом свидетельствуют традиции. Празднование рождества и пасхи ночью было в Двуречье у поклонyиков месяца. Когда в Двуречье, Индии толпы народа погружались в Тигр, Евфрат, Ганг, в этот день и на Руси окунались в проруби. Без меховой шапки (хоть в руке) даже в жару не выходили на улицу. Шапка — символ власти у пастухов древнеямной археологической культуры.
Русь — древнейшее детище юга, то есть Восточного Средиземноморья — родня этрускам.
В 1961 году мне пришлось докладывать в АН СССР о Руси во времена Геродота, мое сообщение вызвало тогда недоумение.
И все же еще в тяжелые годы Великой Отечественной войны (1944) академик Н. А. Державин выступил со своей книгой «Происхождение русского народа».[25]
В этой книге он писал, что имя Русь-Рос связано с этнонимом «этруски» — именем народа выдающейся древнейшей цивилизации Восточного Средиземноморья. В беседах с автором настоящей статьи Николай Афанасьевич, считавший себя не только историком, но и украинским этнографом, подробно развивал опубликованное в той же книге утверждение, что алазоны Геродота — это по имени и существу современные галичане. Греки не выговаривали звук «ч» и обозначали его буквой «z».
В последующие годы нами был собран и обобщен большой комплексный материал в области этнокультурных и этногенетических связей Древней Руси с протолатинянами — пелазгами и этрусками.
Удалось показать, что имя Русь-Рос — одного корня с глаголом агаге — орати — пахать. Оратай — пахарь.
Rus-ruris (род) — ruaris. Корень аг — агаге — орати — пахать.
Оказалось, что во времена Геродота (V в. до н. э.) в Скифии проживали не только галичане, но и племена, носившие имена Русь и Поляне. Эти имена Геродот только перевел на греческий и по-гречески назвал пахарями и земледельцами. Об этом автором было доложено в академических институтах и на республиканской ономастической конференции в Киеве в 1959 году. Результаты исследования были, наконец, опубликованы в издании АН УССР.[26]
Этнокультурные и этногенетические связи Русп с протолатинянами были очевидны. На это обращали внимание исследователи прошлого века,[27] глубоко и всесторонне использовавшие античные сообщения в отличие от последующих авторов.
Более 30 лет исследуя происхождение Руси и славян в ареале Восточного Средиземноморья с IV тысячелетия до н. э., автор, в частности, изучил язычество Руси, которое оказалось астральным культом древних цивилизаций, почти тождественным верованиям этрусков. Сравнительное изучение язычества, народных традиций, языка и быта следовало бы считать основным научным направлением при решении вопросов происхождения народов. Это положение выдвинул 2000 лет тому назад изучавший происхождение этрусков уроженец Малой Азии, живший в Риме в конце I века до н. э. Дионисич Галикарнасский. Он возражал Геродоту, который нз пять столетий раньше (и впервые) сообщил, что этруски пришли в Италию из Лидии (Малая Азия). Если бы это было так, возражал Дионисий Галикарнасский, то у этрусков и лидийцев были бы общие боги, общие элементы языка, традиций и быта. Однако этого не было.
Такую точку зрения разделяют и современные ученые.[28]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
