Хелен стояла рядом с Тамсин и смотрела на ее руку странной формы, которая сейчас была открыта почти полностью. Тамсин хотелось провалиться сквозь землю. Она была уверена, что Хелен испытывает сейчас отвращение, но не решалась ничего предпринять.
– Она любит сосать руки у всех нас, – улыбнулась Хелен, ее карие глаза блестели. – У нее режутся зубки. Надеюсь, ты не возражаешь?
Тамсин ощутила, как слезы подступили к горлу. Она посмотрела на Хелен и улыбнулась ей в ответ. Сейчас девушке казалось, что изъяны на коже Хелен исчезли. Для нее эта женщина была самой красивой и доброй из всех людей на земле.
– Нет, конечно, – произнесла Тамсин. – Пусть сосет, если ей нравится. Она такая прелестная, такая милая…
– Мы тоже так думаем, – засмеялась Хелен. – Очень хорошая девчушка.
– Да уж, – нежно проговорил Уильям. – Иди ко мне, моя маленькая Кэт, ты уже достаточно долго общаешься с госпожой Тамсин. – Он осторожно, но ловко взял дочь из рук Тамсин.
Девушка поправила завернувшуюся манжету сорочки и прикрыла ею руку. Хотя она и была изумлена, что Хелен, как и Уильям, ничуть не обеспокоилась, увидев ее руку, ей было не так-то легко привыкнуть, что ее изъян кто-то может воспринимать без страха и омерзения. Тамсин чувствовала себя более комфортно, когда рука была спрятана. Но сердце ее переполняло чувство благодарности и любви ко всем Скоттам, обитателям Рукхоупа.
Хелен снова улыбнулась.
– Ты выглядишь замечательно, Тамсин. Я рада, что выбрала для тебя черное с золотом. Индиго – второе платье, которое я тебе оставила, – тоже должно подойти. Может быть, тебе нужна помощь? Причесать волосы или подобрать шапочку? Если те, что я принесла в твою спальню, не подходят, у меня есть другие…
– Я… я… – Тамсин запнулась. Ей снова пришлось бороться со слезами от переполнявших ее чувств. Наконец она справилась с собой и ответила: – Нет, спасибо, Хелен, все вещи просто замечательные. Я сама закончу и скоро спущусь к ужину.
– Хорошо. Мама рада будет узнать, что ты уже чувствуешь себя лучше, – сказала Хелен и усмехнулась, будто их троих – ее, Уильяма и Тамсин – объединяла некая тайна. Она развернулась и направилась к двери.
Уильям смотрел на Тамсин, на лице его было сейчас такое родное для него умиротворенное, нежное выражение. Взгляд смягчился, на губах играла теплая, спокойная улыбка. Его дочь прислонилась головкой к его плечу и, закрыв глазки, мирно посасывала свой кулачок. Мужчина вытянул свободную руку и кончиком пальца провел по скуле Тамсин, очертив ее контур до подбородка, а затем суставом согнутого пальца аккуратно приподнял подбородок девушки.
– Бесконечное многообразие природы, – прошептал он, ласково поглаживая ей щеку.
Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Девушка на мгновение опустила веки, впитывая его прикосновения, его доброту, его близость. Она надеялась, что он сейчас поцелует ее. Но Уильям отступил на шаг, опустил руку, все еще не отрывая взгляда от девушки. Затем повернулся и вышел.
Тамсин какое-то время стояла одна посреди библиотеки, тяжело и бурно дыша и глотая слезы, отчего-то брызнувшие из глаз. Наконец поборов свою вспышку, она развернулась и наткнулась взглядом на стол, где на медной подставке стоял маленький деревянный глобус.
Тамсин протянула к нему левую руку и провела ладонью по гравированной поверхности. Она обводила кончиком ущербной руки очертания материков, наблюдая, как сфера от ее прикосновений начинает медленно вращаться. Она чувствовала себя так, будто ее собственный мир – маленькая, незначительная сфера ее существования – каким-то образом приподнялся, перевернулся и теперь вращался под другим солнцем. И Тамсин поняла, что в ее жизни и в ней самой никогда уже ничего не будет по-прежнему.
Часть XX
– Как безнравственно со стороны Масгрейва сделать из девушки узницу, чтобы добиться от ее отца послушания! – возмутилась леди Эмма, склоняясь над пяльцами. – В Шотландии часто берут людей в заложники, но чтобы англичанин захватил шотландскую девушку! – Она осуждающе покачала головой.
– Мама, мы знаем, что у Джаспера Масгрейва холодное сердце, – заметила Хелен. Она сидела на полу и играла с Кэтрин.
– Именно поэтому я сказал ему, что Тамсин будет находиться в Рукхоупе сколько потребуется, – сказал Уильям, сидя в кресле у камина.
Эмма, не отрываясь от работы, быстро взглянула на сына.
– Но ты говорил, что тогда не собирался жениться на ней.
– Правильно, – ответил Уильям. – Это случилось позже.
– Уильям, – обратилась она к сыну, – что заставило тебя принять такое решение?
Игла ловко сновала через ткань, ведомая тонкими, умелыми пальцами женщины. Он немного помолчал, потом произнес единственное слово:
– Судьба…
– А… – Эмма, казалось, собиралась сказать что-то еще, но только кивнула и вернулась к работе.
Уильям хотел рассказать ей больше и расскажет, решил он, но как-нибудь в другой раз. За ужином, говоря о своей женитьбе, он лишь коснулся самого главного. Тамсин к ужину не спустилась, хотя ее ждали и даже сели к столу позднее обычного.
Этим вечером Уильям напомнил леди Эмме и Хелен, что он нуждался в жене, чтобы Кэтрин осталась в Рукхоупе. Он, конечно, упростил свой рассказ, выкинув из него все, что касалось веления судьбы. Он сказал только, что подумал, будто Тамсин Армстронг привлекательная и милая и, поскольку она дочь Арчи Армстронга, вполне подходит для того, чтобы стать хозяйкой Рукхоупа. Женщины вежливо согласились, однако он заметил слезы, блеснувшие в глазах матери, и, несмотря на ее спокойное одобрение, ему хотелось знать, что она думает на самом деле.
– Ты сказал, Арчи Армстронг и Масгрейв спорили насчет грабежей, – произнесла Эмма спустя несколько минут.
– Да. – Уильям отхлебнул хереса из маленького, сделанного в Германии стеклянного бокала, зеленого, как глаза Тамсин. – Эти двое ссорятся постоянно.
– Едва ли Арчи Армстронг мог когда-нибудь быть покладистым… – пробормотала женщина. – Когда-то давно я хорошо его знала. Большой, светловолосый, стройный мужчина с добрым сердцем и необычной манерой разговора. Он говорил все прямо в глаза, и иногда это выглядело немного грубовато. Он обожал всякие шутки и розыгрыши, хотя из-за этого у него частенько случались неприятности.
Уильям улыбнулся.
– Да, это похоже на Арчи. Он и сейчас точно такой же.
– Твой отец любил Арчи, – вздохнула Эмма. – Я вспоминаю сейчас… Арчи и Масгрейв всегда ненавидели друг друга, даже в те времена…
– С той поры мало что изменилось, – заметил Уильям.
– Что Масгрейв может заставить Арчи сделать для него? И какой интерес у тебя к этим двоим? – спросила леди Эмма. – Я чувствую здесь какую-то интригу.
