— Он жаден, Клара. А я ненавижу жадных мужчин.
— Глупости. Он именно тот, кто нам нужен. Я сегодня навела о нем справки. Не так уж много зарабатывает, однако считается достаточно состоятельным человеком. Доктор Менцель экономен, дорожит каждым пфеннигом, а значит, обязательно клюнет на нашу приманку. Ему непременно захочется увеличить свой капитал.
Все, что говорила Клара, казалось простым и понятным. Однако при свете дня я становлюсь боязливой и осторожной. Свежий воздух и город, построенный как будто из сказочных пряничных домиков, подавляли меня. Правда, в центре города, на мостовой, сидели бездомные и нищие, но то были всего лишь тени на фоне идиллической картинки. На рыночной площади вдоль торговых рядов прогуливались женщины с детскими колясками и хозяйственными сумками. Для них огромное значение имел вопрос, какой сорт картофеля годится для приготовления того или иного блюда. Эти женщины не осложняли себе жизнь, они выглядели здоровыми и веселыми, как и их пухлые розовощекие дети. Один из малышей громко расплакался, когда ему не дали залезть ручонкой в ящик с помидорами.
Клара поморщилась от резкой головной боли, и мы поспешили дальше. Вчера вечером я договорилась с адвокатом Менцелем поужинать вместе в ресторане отеля «Коломби». Наши планы начали осуществляться. Тем не менее мне было жаль, что я не могу остановиться у торговых рядов и обсудить с продавцом овощей преимущества французского картофеля. Я сделала большую ошибку, сказав Кларе о своем тайном желании. Клара, как всегда, процитировала Брехта, а потом начала рассказывать разные истории из моего детства, чтобы поднять мне настроение. Мы зашли в кафе и заказали салат и вино. По словам Клары, в детстве, во время маскарадов и карнавалов, я любила наряжаться цыганочкой. Я смутно помню те времена, но я действительно очень любила переодеваться в маскарадные костюмы. Своеобразный способ бегства от реальности, представлявшей собой в семье Вондрашека один бесконечный карнавал.
В некоторых мелочах Бруно Менцель напомнил мне отца. Например, он походил на него манерой есть, тщательно, без видимого удовольствия пережевывая пищу. Я опустошала тарелки вдвое быстрее, чем он. Пила большими глотками, а Бруно, прежде чем отхлебнуть из своего бокала, тщательно вытирал рот салфеткой. Бруно обладал безупречными манерами. Жадность, с которой я ела, он, наверное, объяснял моим латиноамериканским темпераментом.
Я рассказала ему, что мой отец был министром в правительстве Венесуэлы, свергнутом во время одного из путчей, и что моя семья вынуждена была бежать в Майами. Верная Клер отправилась с нами в эмиграцию.
Говоря об этом, я чуть не плакала и старалась не смотреть в ту сторону, где стояло блюдо с маленькими заварными пирожными, которые подали к кофе. Бруно выразил мне сочувствие. Внимательное отношение к людям и порядочность были получены им в семье. И здесь кончалось его сходство с Вондрашеком. Бруно гордился своими моральными устоями. Но в то же время ему страшно надоело быть добропорядочным человеком. Летом он ходил в походы по Шварцвальду, а зимой ездил на горнолыжные курорты в Тироль. Бруно сожалел о том, что не владел иностранными языками, это мешало ему путешествовать по миру. Он сокрушенно заявлял, что, к сожалению, является серым, неинтересным человеком. Я горячо возражала. Милый человек, и мне было искренне жаль его. Ведь если удастся осуществить наш план, Бруно придется несладко.
«Писателя интересует прежде всего литературное творчество» (Брехт), а «афериста — деньги» (Клара Вондрашек). «Мы не знаем, сколько стоит жизнь» (Бруно Менцель).
Ну что ж, он вынужден будет заплатить за долгожданное приключение. Не будь сентиментальной, Фелиция!
Клара изводила меня своими головными болями. Она не принадлежала к тому типу людей, которые молча, смиренно страдают. Клара не жаловалась — она обвиняла мир в том, что он несправедлив к ней. Она ненавидела во мне молодость и здоровье и пыталась по-своему наказать меня за них. Клара требовала, чтобы я вышла замуж за богатого старика, и мы постоянно ссорились по этому поводу.
— Ты сошла с ума! — кричала Клара. — Отказываешься от миллионов, предпочитая участвовать в деле, которое принесет тебе жалкие гроши!
Хорошо, что в отеле «Коломби» толстые стены.
— Давай прекратим этот разговор. В любом случае ты получишь свою долю.
Клара швырнула мне в лицо тысячу марок сотенными купюрами.
— Если ты всю жизнь хочешь оставаться шлюхой и вымогательницей, то так и скажи. Тогда мы расстанемся.
Я подняла купюры с пола. Клара не желала понимать меня. Сегодня выдался на редкость скучный день. Бруно уехал в дом престарелых, чтобы повидаться со своей бабушкой. Мне надоело спать, плавать, гулять по Фрейбургу, читать, есть, пить, опять спать. Надоело выражение боли на лице Клары, надоел вечно ухмыляющийся бармен. Казалось, жизнь проходит мимо меня.
А потом в бар вошел Оскар. Менеджер крупного предприятия, находившийся в деловой поездке.
Он оказался очень галантным мужчиной. У продавца роз Оскар купил все цветы. У него, занятого бизнесмена, не было ни сил, ни времени ухаживать за женщинами, поэтому он действовал напористо и быстро. Через два часа мы уже решали, в чей номер пойдем — в его или мой. Остановились на номере Оскара.
Как только переступили порог его комнаты, он начал действовать быстро и деловито. Сразу же переключил свой мобильный телефон на автоответчик и принялся раздевать меня. Заученные механические движения раздражали меня, и я решила предпочесть сексу деньги.
— Я сейчас закричу так громко, что сбежится весь отель, — предупредила я его.
— Что?! — изумился Оскар.
— Я ненавижу тебя! Тебе не удастся принудить меня к сексу. Я ненавижу мужчин, Оскар. И обещаю, что у тебя будут большие неприятности. Тебя обвинят в попытке изнасилования.
— Да ты с ума сошла! Мы же обо всем договорились и действовали по обоюдному согласию.
Женщины и мужчины никогда не смогут договориться, Оскар. Но такие, как ты, не задумываются об этом.
— Полиция услышит совсем другую историю, мой дорогой. Я расскажу стражам порядка, что встретилась с тобой в баре, где мы мило поговорили, а потом поднялись в свои номера, однако ты неожиданно схватил меня и силой затащил в свою комнату. — Я изо всех сил сжала свое предплечье, чтобы на нем выступил синяк. — И ты стал домогаться меня, требовал, чтобы я занялась с тобой сексом; ты пытался силой овладеть мной, Оскар! Тебе не удастся оправдаться, потому что поверят мне, а не тебе!
Наконец он понял всю серьезность своего положения. Оскар не раз сталкивался с нечестной конкурентной борьбой и происками соперников. Его удивляло только то, что он попался на удочку женщины. Такое случалось с ним впервые. Обычно это он обводил вокруг пальца и оставлял с носом своих жен, секретарш и любовниц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
