Он думал об одиноком, многострадальном, измученном страшными снами, но между тем таком славном существе, которое обменивалось с ним мыслями и направляло его поступки – порой настолько незаметно, что он этого и не понимал. Ещё он думал о том, как проста стала бы его жизнь, если бы его разум снова стал принадлежать только ему, за исключением доноров мнемограмм, но мнемограммы можно было стереть когда угодно… Он думал о прибытии Коун, которая будет содрогаться от страха всякий раз, когда мимо неё пройдет какое-нибудь инопланетянское страшилище, о том, что её визит сулит возможность решить, как избавить гоглесканцев от видового психоза. Но больше всего он думал об уникальной способности Коун удерживать его от опрометчивых шагов, упорядочивать его мышление, о её любознательности и осторожности, из-за которой у Конвея возникало желание всё проверять и перепроверять всё, о чём он думал, что собирался сделать. Не станет этого – и некому будет удержать его от поспешных выводов. Он вздохнул.
– Нет, – решительно заявил он. – Пусть всё останется как есть.
Послышалось множество непереводимых звуков. О'Мара, не мигая, смотрел на Конвея. Тишину нарушил полковник Скемптон.
– Я насчёт этой гоглесканки, – резко проговорил он. – Чем её прибытие грозит моему отделу? После оборудования палаты для Защитника и «детской» для его отпрыска и срочного заказа на протезы для худлариан…
– Никаких особых сложностей не возникнет, полковник, – улыбнувшись, прервал Скемптона Конвей. – Понадобится всего-навсего небольшое изолированное помещение с ограниченным перечнем посетителей и самой обычной средой для теплокровных кислорододышащих.
– Ну, слава Богу, – с чувством изрек Скемптон.
– Относительно протезов для худлариан, – вставил Торннастор, покосившись одним глазом на полковника, – их придется заказать побольше в связи с теми операциями, что задумал Конвей для стареющих ФРОБ. Его проект одобрен Главным психологом, и, по всей видимости, его с энтузиазмом восприняли все те худлариане, с кем довелось пообщаться О'Маре. Госпиталь при всем желании не сможет вместить всех желающих попасть на ампутацию, так что вашему отделу не придется разворачивать массовое производство протезов, но…
– Спасибо, порадовали, – облегченно вздохнул Скемптон.
– …мы намереваемся наладить такое производство непосредственно на Худларе, – продолжал Торннастор. – Там же со временем будут производиться и операции теми худларианами-медиками, которые закончат обучение в госпитале. На организацию производства и обучения уйдет некоторое время, Конвей, но я поручаю весь проект вам и просил бы вас сделать его приоритетным.
Конвей думал о единственной особи ФРОБ, в настоящее время стажировавшейся в госпитале, и о том, что вскоре к этой медсестре присоединятся во множестве другие её сородичи, столь же симпатичные и дружелюбные. А потом он вспомнил о тех муках ада, которые терпели пациенты в гериатрической палате, как страдал их ясный разум, заключенный в разлагающееся тело, и решил, что программа обучения худларианских медиков – дело в высшей степени приоритетное.
– Да, конечно, – сказал он Торннастору, посмотрел на О'Мару и добавил: – Благодарю вас.
Торннастор развел в стороны все четыре глаза, стараясь охватить взглядом сразу всех присутствующих, и изрек:
– Давайте поскорее закончим наше заседание, дабы приступить к работе вместо того, чтобы бесконечно говорить о ней. О'Мара, вы хотите ещё что-то добавить?
– Мне осталось лишь завершить перечень повышений в должности и новых назначений, – отозвался Главный психолог. – Я буду краток. В списке осталось одно имя. В случае вашего словесного одобрения этот специалист будет утвержден в своём нынешнем звании и назначен на должность Главного диагноста Хирургического отделения.
Торннастор прогулялся взглядом по членам высокого собрания и, уставившись на О'Мару, резюмировал:
– В обсуждении нет необходимости. Возражений нет. Утверждаем.
Когда отзвучали поздравления и наиболее массивные диагносты разошлись, Конвей ещё долго не мог подняться из-за стола – сидел, не сводя глаз с О'Мары, надеясь, что вот-вот оправится от потрясения и ощутит бурную радость. О'Мара пристально смотрел на него – угрюмый и непроницаемый, как всегда, и все-таки было что-то в его взгляде, похожее на отцовскую гордость.
– Неужели, – наконец провещился Главный психолог, – кромсая пациентов направо и налево в последние несколько недель, вы ожидали чего-то другого, а?
Примечания
1
Не поддающиеся лечению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
