— Держи его, Дардар, держи крепче! — кричал Джордж Клинтон, прибегая на выручку в сопровождении Верной Опоры и своих славных богатырей — Драка и Надежи.
Но Дардар не нуждался в поощрении; он не только крепко держал, но и буквально грыз несчастного индейца, когда тот делал отчаянные, но безуспешные усилия отделаться от него.
Краснокожие дрогнули при виде такого ужасного зрелища.
Джордж Клинтон и Верная Опора смело бросились на них с помощью своих богатырей.
Бой был ужасный, и, вероятно, молодые люди погибли бы под натиском неприятеля, гораздо более многочисленного, но на выручку к ним подоспели человек сорок разбойников под командой Оливье и Джонатана.
На этом битва была окончена.
Несколько краснокожих, сумевших избежать смерти, бежали врассыпную; за ними гнались неумолимые враги и добивали их без всякой жалости.
Едва ли шестая часть осаждавших нашла спасение в бегстве.
На этот раз поражение индейцев было еще ужаснее предыдущего.
— Дочь моя! Диана! — кричал Джонатан хриплым от ужаса голосом.
— Она спасена! — проговорил Джордж, подводя к нему Диану.
— А ее похититель?
— Посмотрите! — ответил молодой человек, показывая на неузнаваемый труп Занозы, над которым все еще возился Дардар с неслыханной яростью.
— Сын мой! Благодарю! — воскликнул Джонатан, прижимая молодого человека к своей груди.
Они помирились…
Прошло четыре дня после этих событий. Шесть хорошо вооруженных всадников, сидя на отличных мустангах, выехали с острова разбойников, временно остававшегося под началом Камота.
Переправившись через брод на сушу, всадники сошли с лошадей в двадцати шагах от отряда американских солдат.
— Вот здесь мы и расстанемся, — обратился Оливье к пожилому французу, который гонялся за ним по прериям. — Я представлял вам документы, возвращенные мне старым деятелем времен террора, имя которого вам знать бесполезно; из них вы могли убедиться, что я имею право на имя и титул. Но успокойте тех, кто нанял вас агентом. Я отрекаюсь от этого имени и титула; на что они мне в этих пустынных краях, где я отныне намерен поселиться? Если же, против моего желания, судьба опять занесет меня во Францию, скажите моему отцу и родственникам, что тогда бесполезно будет искать моей смерти; отныне я умер для всех и внесу во Францию имя, которое сам заслужу. Истинное благородство — в сердце, а не в титуле, более или менее звонком.
— Позвольте… — пролепетал Эбрар.
— Довольно! Отныне мы с вами незнакомы. Дай Бог, чтобы мы никогда больше не встретились! В другой раз вам не удастся так легко отделаться от меня, как сегодня; я не буду иметь жалости к вам. Прощайте и помните, что я умер для вас, как и для моих родных. Бог вам судья!
Оливье отвернулся. Смущенный Эбрар поклонился и ушел вместе с бостонским арматором, с которого пот лил ручьями; Джордж и его также отделал без пощады.
Скоро оба скрылись со своими провожатыми.
— Теперь и мне надо с вами проститься, — произнес Том Митчелл, обращаясь к трем товарищам: капитану Дюрану, Оливье и Меткой Пуле.
— Нет-нет! — перебил его Оливье с живостью. — Напротив, мы отправляемся с вами.
— Вы?! — радостно вскричал атаман разбойников.
— Я и мои товарищи.
— Благодарю, — сказал капитан в раздумье, — но честь запрещает мне принять ваше великодушное содействие.
— Это почему? — спросил Оливье.
— А потому, что я принимаюсь за отчаянное предприятие, где, вероятно, сложу голову.
— Мы это знаем и именно потому не желаем разлучаться с вами.
— Обдумайте все получше, друзья мои.
— Довольно уж мы думали и давно все решили.
— Сестра моя счастлива с любимым мужем; дед и отец не нуждаются во мне, — сказал Меткая Пуля. — Куда мой друг пойдет, туда и я за ним.
— Аминь! — заключил, улыбаясь, капитан Митчелл.
— А я-то? Вы, кажется, забыли обо мне, — сказал Дюран. — Признаюсь, мне больно это слышать.
— Нет, мы не забыли о вас, милый друг, но вам не по дороге с нами: мы отправляемся в Мексику.
— Знаю, но вы выбираете плохую дорогу, тогда как я знаю гораздо лучшую.
— Что вы хотите этим сказать?
— Мой бриг «Патриот» стоит на якоре в Нью-Йорке. Поедем со мной, и я обещаю высадить вас на какой хотите берег… Что прикажете делать? Ведь я эгоист в дружбе, и мне совсем не хочется расставаться с вами.
И четверо друзей соединили свои руки в крепком пожатии.
Договор был заключен и скреплен печатью дружбы.
Может быть, со временем мы расскажем, какие последствия имело то опасное предприятие, в которое так смело бросились трое отважных охотников до приключений; расскажем и о дальнейшей судьбе людей, с которыми нас свела эта книга.
Примечания
1
11,050 франков на французские деньги. — Примеч. автора.
2
Двойные холщовые карманы, привешенные к седлу. — Примеч. автора.
3
Гвианское лавровишневое дерево. — Примеч. перев.
4
Металлический бубен. — Примеч. перев.
