— Ну да, — поддразнила я его. — Опять вечная жизнь, непобедимость. Никаких препятствий у нас на пути.
— Это не шутка.
Ох! Мое легкомыслие вернуло ему жесткость. Желание и нежность, которые я только что видела в его глазах, разлетелись на миллион осколков. Руки, только что ласкавшие меня, внезапно стиснули мои запястья, лишая возможности двигаться. Он склонился надо мной.
— Так не может продолжаться вечно. Мы не можем оставаться здесь навсегда.
«Эй, будь осторожна, — пробормотал внутренний голос. — Он не шутит».
Рукам было больно, и я часто спрашивала себя, сознательно он это делает или просто не в состоянии сдержать свою силу.
Когда он в конце концов отпустил меня, я обхватила его за шею и попыталась поцеловать.
— Давай позже поговорим об этом.
Наши губы встретились, жар вспыхнул и опалил тела. Я чувствовала, что желание овладело и им, но спустя несколько мгновений он разорвал поцелуй. Выражение холодного недовольства так и не покинуло лицо Дмитрия.
— Хватит. — Он отодвинулся от меня. — Пошли.
Он встал, я тупо смотрела на него.
— Куда?
— На улицу.
Я в полном ошеломлении села на постели.
— А запрет? Мы не можем.
— Мы можем делать все, что я пожелаю! — Рявкнул он.
Протянув руку, он помог мне встать. Мы направились к двери. Он, как и Инна, умело прикрывал от меня цифровую клавиатуру, но сейчас это не имело значения. В моем теперешнем состоянии такую длинную последовательность мне в жизни не запомнить.
Дверь открылась, он вывел меня из комнаты. Я посмотрела в окно, мой затуманенный разум пытался осмыслить, что означает эта свобода. Еще раньше я заметила, что за дверью есть короткий коридор, а в конце его еще одна дверь, тоже тяжелая и снабженная цифровой клавиатурой. Дмитрий открыл и ее; у меня возникло ощущение, что коды разные.
Он взял меня за руку, вывел в другой коридор, и я замерла как вкопанная. Возможно, мне не следовало удивляться при виде той роскоши, с которой я столкнулась. В конце концов, я жила в одной из комнат этого фешенебельного особняка. Однако коридор сразу за моей дверью был пуст, лишен всяких изысков, и почему-то я решила, что весь остальной дом похож на государственное учреждение или на тюрьму.
Вовсе нет. Роскошный ковер покрывала дорожка с золотистым узором, которая тянулась в обе стороны коридора. На стенах висели старинные портреты, люди на полотнах были облачены в столь изысканные одежды давно ушедших эпох, что по сравнению с ними мое платье выглядело дешевым и заурядным. Пространство освещали крошечные люстры, размещенные вдоль потолка через каждые шесть футов или около того. Каплевидные кристаллы своими гранями ловили свет, отбрасывая на стены маленькие радужные пятнышки. Я раскрыла рот, зачарованная сверканием и красками. Наверно, потому и не заметила еще одну достопримечательность коридора.
— Что ты вытворяешь?
Грубый голос Натана вырвал меня из созерцания кристаллов. Он стоял, прислонившись к стене напротив моей двери, но при виде нас сразу выпрямился. На его лице застыло характерное для стригоев злобное выражение, то самое, которое я иногда видела и на лице Дмитрия, каким бы очаровательным и добрым он ни казался временами.
Дмитрий мгновенно занял жесткую оборонительную позицию.
— Вывожу ее на прогулку.
Это прозвучало так, будто он говорил о собаке, но я даже не подумала обидеться, так велик был страх перед Натаном.
— Это против правил, — заявил Натан. — Плохо, что она все еще здесь. Галина велела тебе держать ее под замком. Еще не хватало — чтобы тут шлялась какая-то крутая дампирка.
Дмитрий кивнул на меня.
— По-твоему, она представляет собой угрозу?
Натан окинул меня взглядом. Не знаю, что такого он увидел, чего не было раньше, но усмешка коснулась его губ. И тут же исчезла, когда он снова заговорил с Дмитрием.
— Нет, но мне приказано караулить дверь, и я не хочу неприятностей из-за того, что тебе вздумалось погулять.
— Я улажу это дело с Галиной. Скажу, что одолел тебя. — Дмитрий улыбнулся, обнажив клыки. — Думаю, она легко мне поверит.
Взгляд, который Натан бросил на Дмитрия, заставил меня непроизвольно попятиться, пока я не уткнулась в стену.
— Ты так занят собой! Я пробуждал тебя не для того, чтобы ты командовал. Мы намеревались использовать твою силу и понимание внутренней обстановки. Ты мне обязан.
Дмитрий пожал плечами, взял меня за руку и повел дальше.
— Не моя вина, если ты недостаточно силен, чтобы заставить подчиняться себе.
И тут Натан бросился на Дмитрия. Тот среагировал так быстро, как будто заранее знал о нападении. Отпустил мою руку, схватил Натана и швырнул его о стену. Натан молниеносно вскочил — таким ударом не досадишь стригою, — но Дмитрий был наготове. Он ударил противника по носу — один, другой, а потом третий раз, в очень быстрой последовательности. Натан упал с залитым кровью лицом. Дмитрий с силой пнул его ногой в живот и наклонился над ним.
— Впредь не лезь, — отчеканил он. — Ты всегда будешь проигрывать. — Он стер с руки кровь Натана и снова сплел свои пальцы с моими. — Я же сказал — все улажу с Галиной. Спасибо за беспокойство.
Дмитрий повернулся к Натану спиной, по-видимому уверенный, что больше нападений не будет. Их и не было. Однако, следуя за ним, я бросила быстрый взгляд через плечо на сидящего на полу Натана. Он злобно буравил взглядом спину Дмитрия, и я в жизни не видела выражения такой ненависти — до тех пор, пока он не перевел взгляд на меня. Холод пробежал по спине, и я заторопилась вслед за Дмитрием.
— Не воображайте, что вы защищены от опасности! — Зазвенел за спиной голос Натана. — Вы оба! Она ланч, Беликов. Ланч и не более того.
Дмитрий сильнее сжал мою руку и заставил ускорить шаг. Он излучал такую бешеную ярость, что внезапно я потеряла представление, кого мне следует больше бояться, Натана или Дмитрия. Дмитрий был крут, живой или не-мертвый. В прошлом я видела, как он нападал на врагов без страха и колебаний. Он всегда был изумительно храбр — как я и рассказывала его родным. Однако тогда была причина сражаться — ради самозащиты. А вот его нынешняя стычка с Натаном — нечто большее. Заявка на доминирующее положение и возможность пустить кровь. Казалось, он получает от этого удовольствие. Что, если он решит и меня обратить такими же методами? Что, если мои постоянные отказы подтолкнут к тому, чтобы пытать меня, пока я не соглашусь?
— Натан пугает меня, — сказала я, не желая, чтобы Дмитрий догадался о моем страхе и перед ним.
Я чувствовала себя слабой и полностью беззащитной — чрезвычайно редкое для меня состояние. Обычно я готова ответить на любой вызов, в каком бы отчаянном положении ни находилась.
