Мне опять приснился всё тот же тяжёлый и странный сон. Женщина на скале, её падение вниз, моё отчаяние… Я резко проснулся, видимо, посередине ночи, весь в поту. Было тревожно и тоскливо. Вокруг меня царила полная тьма. Я абсолютно не понимал, где нахожусь, кто я, что со мною происходит…
Жуткая и первозданная паника захлестнула полу дремлющий мозг, некоторое время моё сознание балансировало над чёрной и мрачной пропастью небытия, слабо цепляясь за тонкую ниточку реальности, а потом снова облегчённо погрузилось в сон, провалилось в его плотную и тяжёлую бездну. А потом меня разбудили привычные звуки:
— КХА, КХА, КХА…
Я с огромным трудом открыл глаза, лелея сладостную мечту вновь оказаться голым, беззаботным и умиротворённым на прекрасном и девственном пляже, овеваемым солёными, чистыми и тёплыми ветрами. Но, увы, увы…
Сколько же событий произошло со мной всего за какой-то десяток дней, проведённых на Втором Острове! Но все эти события были так хаотично и причудливо переплетены между собой, что я пока никак не мог найти в них главный составляющий и определяющий элемент, связать их воедино, трезво проанализировать ситуацию, максимально сосредоточиться, что-то спланировать, предсказать или угадать возможные последствия моих дальнейших действий.
Голова моя была тяжела, как глыба камня, лежащая в нежной, молодой и невесомой траве. Во рту — пустыня, самая сухая из сухих, в глазах — марево, в руках — дрожь. Я с определённым трудом и постепенно вспоминал события вчерашнего дня. Да, повоевал я неплохо, а потом ещё лучше расслабился. От души, так от души!
Я лежал на широкой кровати, заправленной белоснежными простынями. Низкий потолок… Столик, шкаф… В углу рукомойник с тазиком и отглаженным полотенцем…Узкие окна с закрытыми ставнями, через которые пробиваются тонкие лучики солнца. Рядом восседает ЗВЕРЬ. Взгляд, как всегда, янтарный, пытливый и удивлённый. Шерсть чуть искрится.
— КХА, КХА, КХА…
Я встал, потрепал Пса по холке, тот глухо заурчал, выпучил глаза, удивлённо, как в первый раз, заморгал ими. Я улыбнулся. ПОСОХ стоял около кровати, был холоден и отстранён. На своей шее я вдруг ощутил какой-то посторонний и непривычный предмет. Поднёс к нему руку. Он висел на тонкой, но очень прочной цепочке. Почему она была именно такой? Не знаю, но она была очень и очень прочной, успокаивающе прохладной, лёгкой и невесомой. На ней висел такой же лёгкий, плоский, металлический, а может быть и не металлический, идеально гладкий предмет размером с куриное яйцо.
Ах, да! Вчера мне передал его ШЕВАЛЬЕ. Та самая знаменитая РЕЛИКВИЯ, о которой так печётся МАГИСТР. Вернее, — ПУЛЬТ. Наконец-то у меня имеется реальная возможность созерцать и ощущать сей предмет, но что с ним делать дальше? Я дотронулся до его прохладного естества, сжал, повертел, рассмотрел более внимательно. Ну, и? Идеально ровная, матовая поверхность. Ни шероховатостей, ни впадин, ни отверстий, ни букв, ни иероглифов, ни знаков, — ничего. Я осторожно потёр РЕЛИКВИЮ пальцем, постучал и поскрёб по ней ногтями, понюхал, попробовал языком на вкус, даже слегка прикусил зубами. Металл, как металл, — очень твёрдый, прочный, но лёгкий. Ничего особенного, необычного и неожиданного.
Я рассмеялся, представив себя со стороны. Сидит большая и любопытная обезьяна, вертит в руках и так и сяк, ну, допустим, пульт от телевизора, нажимает кнопки, а самого-то телевизора рядом нет, он в другой комнате, да ещё и на верхнем этаже, да ещё и отключён от сети! Ах, какой глупый примат! Ха, ха, ха!
Стоп! О чём это я!? Какой телевизор, что такое телевизор!? Ах, да, телевизор… Вспомнил. Очень полезная и нужная вещь. И так… Пульт в руках, телевизор в другой комнате. Где же эта комната!? Сердце забухало в груди. Горло, и без того пересохшее после вчерашнего, безнадёжно потеряло последнюю микроскопическую каплю влаги, случайно оставшуюся в нём. Я сухо и надрывно закашлялся, жадно выпил кружку воды, стоящую рядом на столе, облегчённо вздохнул.
Так, ещё одна попытка… Пульт и телевизор. Другая комната на верхнем этаже. Почему именно на верхнем, а не на нижнем? Собственно, понятно почему. Самые нижние этажи я уже как бы преодолел, остался верхний, тот, на котором сокрыто что-то очень важное и чрезвычайно интересное для меня! Но как до него добраться? Сколько времени это займёт?
Я встряхнул головой так, словно пытался взбить свой разжиженный мозг, словно обезжиренное молоко, и мгновенно сотворить из него густые свежие сливки. Это, конечно же, у меня не получилось. Молоко-то прокисшее! Голова-то, не миксер! Стоп, стоп! Миксер, миксер… Что такое миксер!? Чёрт его знает. Кажется, — что-то крутящееся и вертящееся. Ах, да, — миксер. Вспомнил, чёрт возьми!
О, как тяжело, как невыносимо тяжело и пусто! Пустота, вакуум, кругом одна пустота! Чёрная, зловещая, неумолимо затягивающая во внутрь себя. Ещё немного размышлений и воспоминаний, и я сойду с ума! Хватит, пора возвращаться в действительность! Соберись с силами, о, ПУТНИК! Сосредоточься! Успокойся! Довольно же, уже! Я мгновенно и решительно сконцентрировался, пытаясь заполнить чем-то звенящую и зудящую пустоту внутри головы, и это у меня неожиданно быстро и легко получилось. Я с облегчением вернулся в реальность, чётко вспомнил события вчерашнего вечера. И так…
Пока слуги наводили в трактире порядок, я был вежливо разбужен хозяином трактира и ШЕВАЛЬЕ. Поспал я на лавке всего минут двадцать-тридцать, но чувствовал себя абсолютно отдохнувшим, свежим, полным сил и энергии.
Мы с ШЕВАЛЬЕ поднялись на второй этаж и уединились в небольшой гостевой комнате. Там мы поужинали, а затем в неторопливой беседе под лёгкое, терпкое, красное вино юноша описал мне события, произошедшие с ним до нашей первой встречи.
ШЕВАЛЬЕ действительно является признанным Мастером Меча на двух Островах. На Третьем Острове он еще не бывал. Увы… Но он очень хотел бы туда попасть, так как постигать секреты мастерства владения мечом он начал именно у великого Мастера ГРОМА, который, по его утверждению, был родом именно с Третьего Острова! Я, — Третий Король, своим блестящим фехтованием подтвердил славу этого Острова, как земли, на которой рождаются лучшие Мастера Меча! Кстати, техника его владением и у ГРОМА и у меня практически идентична. Суть, впрочем, даже не в технике, а в удивительной быстроте движений и фантастической реакции, которая свойственна нам обоим. Но и техника, конечно же, очень и очень важна. Как же без неё!
— Сударь, сделайте паузу, — прервал я юношу и почувствовал внутри себя тревожное напряжение, а затем какое-то очень смутное и мутное беспокойство. — А кто он такой, этот Мастер ГРОМ? Какого он сословия, чем занимается, как вы познакомились? Что он о себе вам рассказывал?
