джигит, как сказал бы тот гном.
— А… и чего? — не смог поверить посетившему озарению Василий.
— А того, представь, какая у них конкуренция за женихов. Какие требования предъявляются к будущей жене. Добавь к этому тот факт, что мальчиков у них рождается раз в десять меньше, чем девочек. Помножь на то, что дроу живут в весьма суровых условиях, от чего к половозрелости подходят с сороковым, а то и пятидесятым уровнем. Приплюсуй затворнеческий образ жизни и то, что у них нет гаремов. Все долгоживущие консервативны до крайности, а дроу еще и экспансионистской политики не ведут. У них не просто стабильное общество, оно у них окаменевшее. Даже закостенелые эльфы, замерзших в коконе замшелых традиций, на фоне дроу смотрятся непоседливыми новаторами.
— Хочешь сказать, она не выдержала конкуренции?
— Можно и так сказать, но, скорее всего, у нее просто не было шансов. Не в характере дроу сдаваться. Они идут до конца, но только в том случае, если есть хотя бы мизерный шанс на победу.
— И что с ней не так? — Василий еще раз обежал взглядом Эмансиэль.
— Понятия не имею, — ответил демон. — Но что-то обязательно есть. Не смотря на массу опасных соседей, средний уровень дроуй колеблется в районе семидесятого-восьмидесятого. Эта же, вероятней всего, пошла за сотым. Дополнительный класс, резко повышающий статус, плюс большое очищение творца, излечивающее все. Может она бесплодная, редкость, конечно, но случается. Или мы столкнулись с редчайшим исключением. Ты все же призванный герой.
— Н-да? Ладно. Это все интересно, но причем тут я и как это связано с историей ее народа?
— Вася, ты тупой, — вздохнул демон. — Ну поставь ты себя на ее место! — рявкнул он.
— Я тебе кто, психолог что ли? Ты же сам сказал, что в шаманы идем, а не менталисты!
— Но задатки у тебя есть, и их надо развивать!
— Да от твоего развития пользы ноль. Даже мудрость не растет!
— Все будет, со временем.
— Ладно, — вздохнул Василий, принявшись дышать по счету и успокаиваться.
Он попытался мысленно поставить себя на место Эмансиэль, но получалось откровенно плохо. Вот не мог он к себе сиськи приладить и все тут. В итоге, помучавшись, он перестал пытаться вообразить себя дроу физически, и в целом мучаться прекратил. Тут-то его и накрыло озарение. Тут-то он и представил себя в лесу, одного, без демона.
— А она была совсем одна куда дольше твоего, — одобрительно прорычал демон.
— С ее чувством собственного величия и таким отношениям к мужикам она даже в толпе одна будет, — понимающе кивнул Василий.
— Теперь же она уверена, что шансов выжить ноль. Потому и прорвало ее, — подвел итог демон. — Она не тебе историю дроу рассказывает, а к смерти готовится. Обрати внимание, она упирает на выдающихся героинь.
— И все они плохо кончили, загнувшись мучительной смертью, но не посрамили чести и гордого имени.
— Попадались мне души дроу, — мечтательно прорычал демон, — в том числе и выдающихся, — он замолчал, не став развивать тему, но Василию стало интересно.
— И что? — спросил он.
— В легеднах и сказаних часто врут, — усмехнулся демон.
— Ясно. А пример?
— Зачем? Важно не то, что было на самом деле, а то, во что верят. Мертвым все равно, а живым от сказок польза.
— Не хотелось бы из-за незнания оказаться мертвым, — буркнул Василий.
— Лучше быть живым трусом или предателем? — вкрадчивым рычанием поинтересовался демон.
— Ну… не знаю.
— Вот как определишься, так и вернемся к этому разговору.
— Да, учитель, — сказал Василий.
— Ррр… я тебе не учитель! Мы просто попутчики и не более того! Максимум союзники силой обстоятельств!
— Конечно, — покладисто согласился Василий.
— Ррр…
Решив не раздражать демона еще больше, Василий переключился от внутреннего диалога к внешнему монологу. Эмансиэль к этому времени вошла в подобие транса, умудрившись подобрать ноги под себя, сесть на пятки, и теперь, чуть покачиваясь и прикрыв глаза, тихими, напевным голосом декламировала малую летопись дроу, более всего похожую на балладу о былинных героях. Даже амазонки не стали ей мешать, ведь голос Эмансиэль прекрасно задавал ритм движения.
— Теперь уяснил, хреноносец безмозглый! — внезапно прервалась она, почувствовала на себе блуждающий взгляд Василия.
— Уяснил. Получается, ваша прародительница трахалась с демонами.
— Да как ты смеешь говорить такое о Великой! Да я тебя… — двойной удар древками копий от амазонок вынудил Эмансиэль отложить процесс удушения Васи на потом.
— Прости, что сломал твое женское «я», но детишки появляются от секса и никак иначе. Или дроу наполовину грибы?
— Что? Причем тут грибы? — прошипела Эмансиэль.
— Ну, — улыбнулся Василий, запуская пятерню в шевелюру и, тяня время, взлохмачивая волосы, — если не изменяет память, грибы умеют почкованием размножаться. О, кстати, если ты наполовину бревно…
— Я не бревно!
— Значит размножение отводками так же отпадает, — кивнулв Вася, сделав серьезное лицо, — и остаётся только, — тут он просто сунул указательный палец правой руки в сложенные кольцом пальцы левой. — То есть мы вернулись к тому, с чего начали.
— Ррр…
— Но рычишь ты классно. А если за ушком почесать, замурчишь?
— Яйца оторву.
— Любишь пожёстче? Запомню.
— Я тебя убью, — прорычала Эмансиэль.
— Не, не получится. Тебе до меня еще качаться и качаться, — отмахнулся Василий.
— У меня шестьдесят девятый уровень!
— Как символично, — улыбнулся Василий. — Но тебе надо поработать над самоконтролем. Хотя, о чем это я, ты же сама сказала, что любишь пожёстче.
— Я этого не говорила, — прошипела Эмансиэль, потирая бок, который в очередной раз познакомился с древком копья.
— Да? Ну, словами не говорила, — пожал плечами Василий, — но зачем они, когда есть дела?
— Какие еще дела?
— Мазохистские, ты же сама на наказания нарываешься.
— Ты меня провоцируешь.
— Разве? — вскинул брови Василий. — Когда это было?
— Ты оскорбил моих предков, ты…
— А что оскорбительного в сексе с демонами? Они что, не люди?
— Они демоны, и люди не дроу, и…
— Да-да, — перебил Василий, — и вода не огонь, и камень не воздух, и луна на аруг, — широко улыбнулся он.
