– Это очень хорошо.
– Конечно, я всегда знала, что он «голубой».
Я чуть не выплюнула кофе на столик.
– Правда?
– Ну да. В нашем модельном бизнесе их полно. Я могу учуять «голубого» за милю.
– А я ничего не подозревала, – сказала я.
– А ты тоже его знала? – Видимо, ей было удобно забыть, что ее драгоценная доченька отбила у меня Ричарда. – Ну, ты была слишком неопытной. Я говорила ей, что все это кончится слезами, но она не слушала. Вышла за него замуж, несмотря ни на что. Помешалась на этой грин-карте.
– Как?! Вы хотите сказать, Натали знала, что он «голубой», когда выходила за него замуж?
– Господи, да, конечно, знала. Она же не полная дура. Она выяснила это через полгода. Молодой парень не будет отказываться спать с такой красивой девушкой, как Натали, если у него все в порядке, не так ли?
– Наверное, нет.
– Но они оставались друзьями. Натали нравилось иметь такого друга, она считала, что это очень модно. Особенно такого симпатичного, как Ричард. А он не признавался своей семье и использовал Натали в качестве прикрытия. Я уверена, что его родные до сих пор не знают, что он «голубой». Он ужасный трус. А когда Натали узнала, что он получил работу в Калифорнии, она предложила ему пожениться, так они и сделали. Хочешь еще кофе?
– Натали предложила ему пожениться?
– Да. Разве ты не знала? Я говорю тебе, ей нужен был вид на жительство в Штатах. Эта грин-карта снилась ей по ночам. А у Ричарда на лбу не было написано, что он «голубой».
Я была потрясена. Натали накормила меня ложью по самые уши. Ничего удивительного, что она не хотела, чтобы журналисты узнали, что Ричард «голубой». Тогда она выглядела бы как идиотка или как расчетливая стерва. Или и то и другое вместе.
– Но мне кажется, что Натали верила, что сможет переделать его, – продолжала Дон. – Что он не устоит перед ней. Она воспринимала его равнодушие к ней как вызов. Пустая трата времени, конечно. Но девочка так надеялась!
Я слушала, что она говорит, и просто кипела от возмущения. Я могла думать только о том, что Натали врала мне. Вся эта чушь насчет тестов на СПИД. Она все это придумала, чтобы заставить меня ее пожалеть. Она даже заставила меня перед ней извиняться!
– Очень странно, – не умолкала Дон, – но, похоже, мы все делаем одни и те же ошибки. Я была такой же, когда выходила замуж в первый раз, за отца Натали. Моя мама говорила мне, что ему нельзя доверять, но я была по уши влюблена и считала, что знаю все лучше всех. Так что мне пришлось учиться на своей шкуре. Он ушел еще до рождения Натали. Потом он вернулся на несколько месяцев, притворяясь, что раскаивается, и открыл новую страницу в своей жизни, и все в этом роде, и я была счастлива и смотрела ему в рот, пока он не очистил мой счет в банке и не смылся теперь уже навсегда.
– Вам, наверное, было очень трудно, – посочувствовала я. – Остаться одной с ребенком.
– Ну, знаешь, – ответила она, стряхивая воображаемые крошки с туго обтянутых джинсами бедер, – я недолго была одна. Там, откуда он явился, оставалось еще много мужчин. Хотя большинство из них не стоило и бумаги, которая пошла на их визитные карточки. Я считаю, что, когда мы рождаемся, нам нужно вручать книгу правил, чтобы каждая из нас не совершала одних и тех же глупых ошибок.
– Каких, например?
– Ну, никогда не думай, что можешь изменить мужчину. Не верь каждому мужчине, который говорит, что любит тебя. Не жди, что брак продлится вечно. Любые отношения, которых ты добиваешься, может быть, вообще не стоили усилий. Не выщипывай брови, потому что они больше не вырастут. Такого рода вещи. Но мы всему учимся на собственном опыте, не правда ли? Как ты, например. Натали говорила, что у тебя хороший муж.
– А у вас есть Томас.
– Да, у меня Томас, – сказала она таким тоном, словно надеялась, что наука скоро найдет лекарство от этой неприятной напасти. – Что касается Натали, то нельзя и мечтать о лучшем зяте, чем наш чудный Максик, правда же?
– Да, он чудесный парень.
– Привет! – услышала я из дома голос Макса, и у меня забилось сердце.
– Ну вот, легок на помине, – улыбнулась Дон и автоматически поправила прическу.
Макс вышел на террасу так непринужденно, словно между нами ничего никогда не было.
– Как вы тут славно загораете! – одобрительно заметил он, но при этом остался в дверях, на расстоянии.
– Привет, Макс! – сказала я, надеясь, что у меня это получилось так же непринужденно.
– О, как хорошо! Ты уже здесь.
Натали стояла за его спиной. Шарф на голове, большие солнечные очки, белые джинсы и облегающий топик – так должна выглядеть телезвезда, которая хочет, чтобы ее не заметили.
– Ты не представляешь, через какой ад мне пришлось пройти! В аэропорту – миллион фотографов. Мне пришлось проходить через боковой выход, а потом я нарочно зарегистрировалась в отеле в Палме – и нам до сих пор приходится там платить за номер, – а потом мы убежали оттуда. Я не знала, как все это выдержу.
– Ты говорила с Ричардом? – спросила я. – Ты знаешь, почему он так поступил?
– О, Ричард тут ни при чем. Ричард никогда не сделал бы ничего подобного. Это все Грегори, чертов подонок. Я позвонила по их последнему номеру и разговаривала с ним – я имею в виду Грегори. Ричард там больше не живет. Они разошлись. Поэтому Грегори и продал эту историю в газеты. Чтобы отомстить. Он продал фотографии в «Нэшнл Энквайер», а остальные газеты их перепечатали. Знаешь, что он мне сказал? Я до сих пор не могу в это поверить! Он сказал: «Слушай, дорогуша, Ричард – не твоя собственность. Он никогда тебе не принадлежал». Как будто я его ревную! Я должна была ответить: «И он больше не твой, жирная задница!» Вот что я должна была ему сказать. Почему я не сказала это ему?
– Потому что ты была слишком расстроена, – отозвалась ее мама, успокаивающе похлопывая ее по руке.
– Не могу поверить, что у него хватило наглости называть меня дорогушей! И он еще так мерзко картавил! Представляете? Фу!
Натали поморщилась:
– Все. Я не собираюсь больше думать о нем. Я выброшу его из головы – прямо сейчас.
Натали села на матрас, приняла позу йога и закрыла глаза.
– Он исчез. Совершенно забыт. Кончено! Подонок!
Через секунду Натали снова открыла глаза.
– Милый, – попросила она Макса голосом воспитанной маленькой девочки, – ты не принесешь мне стакан минеральной воды с одним кубиком льда?
– Конечно, детка.
– Без газа. И только один кубик.
– Конечно, детка.
Она снова закрыла глаза.
– Макс? – сказала ее мать.
– Да, Дон?
– Принеси воды мамочке тоже.
Дон подняла руку и провела накрашенным ногтем по голой руке Макса, улыбаясь ему на секунду дольше, чем требовали обстоятельства.
