— И знаешь, кто это сделал.
— Нет.
Краф яростно ударил посохом. С его верхушки сорвался, разлетаясь по воздуху, сноп зеленых искр.
— Клянусь Древними, ты можешь быть на редкость упрямым, когда пожелаешь. Ты знал о них уже много лет, Вик Фонарщик. Давно пора было что-то предпринять, дабы предотвратить несчастье.
Великий магистр оглянулся через плечо, посмотрев сначала на Джага, потом на своего друга.
— Краф, прошу тебя...
В голосе его можно было услышать предупреждение. Великий магистр предупреждал волшебника! Перед глазами Джага все закружилось, настолько это казалось невероятным.
— Фу! — Краф сердито топнул башмаком об пол. — В тебе говорят инстинкты двеллера, Вик. Но ты не можешь спрятать голову в песок и надеяться, что все пройдет само собой.
— Здесь я точно не могу спрятать голову в песок, — устало сказал Великий магистр и пнул попавший ему под ноги камешек. — Здесь одни каменные обломки.
— На этом они не остановятся.
— Я не могу сейчас говорить об этом.
— Тебе лридется.
Великий магистр остановился и резко развернулся. На лице его были написаны гнев и боль.
Двеллер инстинктивно шагнул вперед, уверенный, что волшебник сейчас попробует превратить Великого магистра в жабу и ему, Джагу, придется встать на защиту своего учителя. Как это сделать, впрочем, он не представлял — Краф, не затрудняясь особо, мог превратить в жабу и его самого, так что из этой комнаты в конце концов выскочила бы не одна жаба, а две.
— Они не знают, где находится Библиотека, — сказал Великий магистр Фонарщик.
— Их присутствие здесь не убедило тебя в обратном? — Казалось, волшебник в изумлении не мог поверить собственным ушам.
Комната была полна теней, и произведенные в ней разрушения казались куда менее ужасными, чем, как понимал Джаг, они будут выглядеть днем или даже при свете факелов.
— Жуткие Всадники и гриммлинги прибыли сюда с помощью заклятия, — сказал Великий магистр. — Это вовсе не означает, что они знают, где находится Библиотека. Или даже сам остров.
— Вик, опомнись. Ты совершаешь чудовищную 3 ошибку. — Тон Крафа был почти умоляющий.
Двеллер стоял, не произнося ни слова, однако готовый, что бы сейчас ни произошло, встать между волшебником и Великим магистром.
— Нет, — сказал Великий магистр Фонарщик. — Я не могу себе этого позволить. На этом пути...
Вдали, высоко в горах Костяшках, раздался страшный грохот. Джаг повернул голову в ту сторону, пытаясь проследить за звуком, и сердце у него упало.
Грохот становился все сильнее и приближался все стремительнее. Сквозь трещины в потолке посыпалась каменная пыль; она опускалась на вздыбленный искореженный пол, разлетаясь по помещению словно осенний туман.
Двеллер попытался что-то сказать, но голос его затерялся среди оглушительного грохота ломающихся скал. Великий магистр Фонарщик схватил Джага за рукав. Тот бросился за ним, тут же споткнувшись о расколотую каменную плиту. На ногах двеллер удержался только потому, что его поддержал Великий магистр. Они вместе побежали к разбитой арке; Краф следовал за ними, отставая на полшага.
Грохот тем временем достиг наибольшей силы, заполнив пространство по обе стороны двери, в которой в оцепенении, ожидая самого худшего, застыл Джаг.
Центр потолка комнаты, ранее затянутый магической пурпурной паутиной, взорвался, рассыпавшись на мириады кусков, и в комнату хлынул водопад каменных осколков, книжных полок и книг. Двеллер едва не оглох от этого шума. Несколько камней, отскочив от пола, ударили ему по ногам с такой силой, что он не удержался и упал. Великий магистр и Краф схватили его за одежду и снова подняли на ноги, пока его не успела накрыть растущая куча камней. Джаг прикрыл рот рукавом, но все же чувствовал, что вот-вот задохнется в неистовом водовороте пыли.
Потом, так неожиданно, что это казалось невероятным, все снова утихло.
Тяжело дыша, с запорошенными пылью слезящимися глазами, двеллер смотрел на невероятную массу битых камней, которая заполнила помещение. Сверху насыпалось столько обломков, что они достигли дыры, образовавшейся в потолке. Их спасло то, что падающие камни сами себе перекрыли путь.
Первым двинулся с места Великий магистр Фонарщик. Медленно, будто оглушенный, он пошел в комнату. — Великий магистр, — выговорил Джаг, используя еще остававшийся у него в легких воздух.
— Вик? , — обратился к нему и волшебник. — Не надо туда ходить. Там небезопасно. Если эта куча камней сдвинется, тебя похоронит под лавиной.
— Я не могу в это поверить, Краф, — отозвался Великий магистр. — Дело не могло до этого дойти. Просто не могло. Мы не могли потерять Библиотеку.
— Может, все действительно не так уж и плохо, — неуверенно произнес волшебник. Взмахнув посохом, он раздул магическое пламя, прогнавшее тени, заполонившие помещение.
Двеллер понимал, что Краф просто пытается хоть как-то успокоить своего друга. Невозможно было ошибиться в том, что размеры повреждений, нанесенных Хранилищем Всех Известных Знаний, являлись огромными.
Тут несколько камней выскользнули из кучи и с резким стуком полетели вниз. Остальные камни сдвинулись; ясно было, что их груда долго в одном положении оставаться не будет.
— Вик. — Краф двинулся было вперед, но одна нога у него была явно повреждена, и сейчас она ему отказала.
Старый волшебник тяжело опустился на пол, и в свете магического пламени стало видно, как побелело его лицо.
Он посмотрел на Джага. — Не пускай его туда, а то мы и его потеряем. На сегодня потерь хватит, а без Вика мы уж никак не можем обойтись.
Двеллер осторожно заковылял вперед, стараясь не обращать внимания на боль в ногах.
— Великий магистр, — позвал он. — Великий магистр!
Из кучи полетели, катясь по ее склону, новые камни.
Джаг чувствовал вибрацию у себя под ногами; он был уверен, что камни сейчас снова сдвинутся и посыплются вниз.
Насколько сильны были разрушения? Тут в ногу двеллер а, прервав его размышления, больно ударил еще один вылетевший из пирамиды камень.
— Уведи его, — прорычал Краф, безуспешно пытаясь с помощью посоха подняться на ноги.
Джагу было совершенно ясно, что силы старого волшебника на исходе. Он перестал обращать внимание на ползущие камни, подавил страх, велевший ему бежать прочь, и подошел к Великому магистру Фонарщику.
— Великий магистр, — прошептал он. В такой близости от камней, на самом краю неустойчивой кучи, двеллер боялся, что даже звук его голоса может заставить их сдвинуться. — Великий магистр...
По лицу Великого магистра Фонарщика текли слезы.
Видя страдание на лице своего наставника, Джаг почувствовал, будто его собственное сердце сжала, потихоньку выдавливая из него жизнь, огромная безжалостная рука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
