– Опиши его, – попросила моя лучшая подруга.
Я подумала и сказала:
– Он классный.
Тогда она очень серьезно посмотрела на меня, взяла мои руки в свои и произнесла:
– Дружочек, классные парни сексуально привлекательны только до тех пор, пока ты не осознаешь, что они слишком слабы, чтобы ранить тебя.
Я тогда не согласилась с ней – и до сих пор не согласна – но невозможно отрицать, что опасные мужчины имеют особую привлекательность.
Имя женщины, которая это произнесла, выбито на стене мертвецов. Как и мое. У меня даже не было времени, чтобы ее оплакать. На самом деле, я даже не знала, должна ли я это делать, что было хуже всего.
Холодный острый взгляд Мэрион метнулся в мою сторону. Я быстро создала «вы-не-замечаете-меня» резонанс. Она изучала пространство вокруг меня, потом нахмурилась и повернулась к кому-то, стоящему рядом. Я сосредоточилась на ее губах. Она спрашивала его, не чувствует ли он чего-либо странного. Он покачал головой, но она не выглядела убежденной.
Боже, мы должны были выбраться отсюда. А значит, мне нужно идти к хранилищу.
Чудовищный раскат грома, словно падение с высоты десяти тысяч футов величайшего в мире стекла, заставил каждого из присутствующих вздрогнуть и присесть. Большинство зажало уши. Некоторые, как Мэрион, обернулись к высоким окнам, и острая белая трещина молнии осветила их напряженные лица.
Я услышала гулкие удары первых градин, бьющих в мостовую. Лед взорвался как бомба, расшвыривая белую шрапнель до двадцати футов в окрестности. Но прежде чем осколки закончили движение, еще один кусок льда размером с футбольный мяч грохнулся на желтую крышу проезжающего такси, проделов большую рваную дыру прямо сквозь сталь.
Гроза вышла из-под какого-либо подобия контроля, и теперь у нее имелась четкая цель: те единственные люди, которые имеют хоть призрачную надежду остановить этот ад.
Мы.
Я чувствовала, как сокращаются границы штормовой области, ураган собирался вокруг здания. Это ощущение обладало настолько удушливой силой, что хотелось надеть марлевую повязку. Даже для джинна это было тягостно, я не могла даже представить, что переживали Хранители. Хотя сейчас мне и не нужно ничего представлять, достаточно просто оглянуться. Они были в ужасе. Страх заполонял их разум.
– Вниз, в убежище! – Это скомандовал Мартин Оливер. Он взобрался на стол службы безопасности, для того чтобы обратиться к нескольким сотням людей, толпящимся в холле. – Все в укрытие! Быстро!
Даже сейчас он выглядел спокойным и контролирующим ситуацию. Неудивительно, что он занимал ответственный пост. Парни из службы охраны стали направлять людей к неприметной серой двери, отмеченной символом бомбоубежища; быстро нарастала давка. Я заметила, что сам Мартин к бегству не присоединился. Он остался на месте, на столе, напряженно изучая происходящее ее на улице. Дождь стегал в окна толстыми косыми плетьми, молнии били непрерывно.
Града становилось все больше. Движение на улице остановилось, водители бросали машины, пытаясь найти какое-либо укрытие. Я почувствовала мощный толчок силы, и поняла, что именно он пытался сделать: Мартин хотел защитить потенциальные жертвы на время поиска укрытия. Я вышла на эфирный план и постаралась помочь, но сейчас я могла не слишком много; теперь я ощущала себя слабой постоянно, нить, связывающая меня с Дэвидом, сжалась до крошечного волоска, все еще отливавшего серебром, но струйка силы, питавшей меня, стала практически незаметной.
Гроза сместила свое внимание, инстинктивно отвечая на удар ударом.
«Ох, черт», – подумала я. Меня словно поймали в круг яркого света чудовищного прожектора, с большой мишенью, намалеванной на груди. Ураган с силой направил двадцатифунтовый кусок льда по косой траектории, целя в окно.
– Вниз! – крикнула я и прыгнула. То, что для джиннов закон гравитации не писан, позволило мне одним прыжком преодолеть разделяющие нас десять футов. Образовавшейся кинетической энергии хватило для того, чтобы столкнуться с Мартином Оливером и опрокинуть нас обоих на неприятно жесткий пол, под защиту боковой стенки стола.
Окно разлетелось с такой силой, что некоторые осколки глубоко вошли в стенку стола, сделанного из тика. Часть из них была окрашена кровью. Я вновь резко толкнула Мартина вниз, когда он попытался подняться, и отважилась приподнять голову. Ветер ревел в зазубренную дыру оконного стекла. Он тут же подхватил мои волосы, заставив развиваться за спиной на манер знамени.
На полу оставалось, по крайней мере, человек двадцать, некоторые двигались, некоторые – нет. Крови было много, и с каждой секундой ее вытекало все больше. Не принимавшие участие в сражении, в основном сотрудники ООН и уполномоченные представители различных государств, застигнутые в плохом месте в плохое время, кричали и давились у входов. Мэрион уже направлялась к раненым, уклоняясь от потока паникующих людей. Как Хранитель Земли, она могла сделать гораздо больше того, что было в моих силах. Некоторых раненых еще можно спасти. Она справиться с этим самостоятельно.
– Болдуин. – Это имя заставило меня оглянуться. На мгновение меня ослепили собственные волосы, вившиеся вокруг под действием ветра, пришлось поймать их и накрутить на кулак. Мартин Оливер успел встать на ноги и теперь уставился на меня тяжелым напряженным взглядом. – Джоанн Болдуин?
Времени для долгих объяснений у меня не было.
– Во плоти. – Более или менее. Детали уточнять я не собиралась. – Мне жаль, что так вышло, сэр.
Он нетерпеливым жестом прервал мои оправдания.
– Ты можешь с этим что-нибудь сделать?
Он указывал на серо-зеленого монстра, неясно маячившего снаружи.
Каждые несколько секунд ураган выстреливал молниями, раскаты грома слились в один сплошной грохот на грани человеческого восприятия. Что я могу со всем этим сделать? Какую траву он сегодня курил? Потом я вспомнила, что говорили, будто бы я по силе превосходила даже Боба Бирингейнина, а тот когда-то вышел один на один с чудовищным ураганом по кличке «Эндрю» и убил его раньше, чем тот унес множество жизней. Я никогда особо не верила в это… но сейчас Мартин Оливер, самая важная шишка в Ассоциации, являвшийся крутым Погодным Хранителем, смотрел так, словно во мне заключалась единственная надежда этого мира.
И, к сожалению, я должна была ответить:
– Нет, сэр. Простите.
Может быть, оставайся я человеком – возможно – но не сейчас, когда я нахожусь на пределе моих возможностей джинна и вынуждена выполнять желания…
…у меня появилась идея.
Я подняла палец.
– Я скоро вернусь.
