Читаем без скачивания Спартанцы Гитлера - Олег Пленков

Как бы там ни было, но Гитлеру в исторически короткий срок удалось при помощи сочетания позитивных и репрессивных действий (масштабы и размах сопротивления коммунистов и социал-демократов не были большими) унифицировать самое мощное в Европе рабочее движение. Этот несомненный и быстрый успех в формировании новой рабочей политики свидетельствует о наличии динамики в действиях нацистов, а также об их умении формулировать притягательные для рабочих цели социальной политики и реализовывать их на практике.

Труд и занятость рабочих во время войны

В Германии во время войны положение в сфере занятости радикально отличалось от других западных стран, где сохранялась высокая безработица, и массовый призыв в армию только сбалансировал занятость; в Третьем Рейхе необходимость формирования все новых крупных военных соединений действовала подобно помпе, высасывающей не только гражданские структуры занятости{640}, но и негативно действующей на военное производство. Уже летом 1939 г. вермахт изъял из производства 2,5 млн. военнообязанных. Проблема усугублялась тем, что полная занятость в Германии была достигнута за счет форсированного производства вооружений, а заменить военнообязанных, уходящих в армию, было некем.

Если в первый период войны как солдат, так и рабочих, было достаточно, то с началом войны на Восточном фронте положение резко изменилось в худшую сторону. Приоритет, естественно, был отдан армии, и из-за призыва на военную службу ощущалась нехватка рабочих: между маем 1939 и маем 1942 гг. было призвано 9,7 млн. мужчин, оставивших рабочие места. К таким потерям нацистская система занятости не была готова; учет рабочей силы был поставлен плохо: система «трудовых книжек», созданная министерством труда, учитывала только занятых, не имеющих самостоятельного дела, и оставляла неучтенными всех остальных (крестьян, ремесленников, лиц свободных профессий); так называемая «народная картотека» (она должна была учесть все трудовые ресурсы Германии) к 1939 г. еще не была готова и только выходила из стадии планирования. В результате этой неразберихи к началу войны была учтена только половина занятых, что стало серьезной помехой для мобилизации.

Первоначально все рабочие военных предприятий получали «бронь» (освобождение от военной службы), поэтому каждое предприятие стремилось получить военный заказ и сохранить таким образом квалифицированных рабочих, машинный парк и складские помещения. Это приводило к распылению военных заказов. Хотя с началом мобилизационных мероприятий «незаменимые» специалисты (рабочие и инженеры) были освобождены от военной службы, но они рассматривались как мобилизованные и должны были считаться с отрывом от семьи, казарменным положением и снижением оплаты труда. «Бесполезные» в военное время предприятия закрывались, а специалистов переводили оттуда на военное производство, что, понятно, также не вызывало восторга у рабочих.

Потребность в «пушечном мясе» росла, и соблюдать систему «брони» (к началу операции «Барбаросса» ее имели 5 млн. немецких рабочих) уже было трудно; тогда перешли к беспрецедентной практике отзыва солдат из действующей армии и возвращения их на время в военную промышленность. Но такая практика была возможна только при среднестатистических потерях, ведь каждая фронтовая потеря ощущалась вдвойне — и на фронте, и в тылу: нужно было найти замену и погибшему или раненому солдату, и потерянному для производства специалисту. На подобный риск мог пойти лишь тот, кто был убежден в абсолютном успехе своего стратегического планирования{641}; эта убежденность Гитлера, казалось, на самом деле сработала в сенсационной победе над Францией, где вермахт имел глубоко эшелонированные оперативные резервы, которых у вермахта летом 1941 г. в СССР почти не было, да и не могло быть хотя бы в силу совершенно немыслимых масштабов кампании.

На вакантные рабочие места первоначально начали вербовать иностранцев{642} из Польши, Голландии, Бельгии, Люксембурга, Норвегии и Дании. Ответственным за вербовку был гитлеровский уполномоченный по рабочей силе Фриц Заукель[42] (гауляйтер Тюрингии, бывший моряк и фабричный рабочий), который пообещал быстро привлечь 5 млн. иностранцев, преимущественно западных рабочих (их не нужно было изолировать и охранять). Рабочие западных стран, однако, не особенно охотно ехали в Германию, и Заукель начал переходить к практике передач военных заказов западноевропейским заводам, которые за это освобождались от мобилизации рабочих в Германию. Эта политика, впрочем, не имела особого успеха, и Заукель организовал охоту за людьми: миллионы людей по всей Европе, — кто обманом, а кто и силой, — были вывезены в Германию для работы на полях и заводах. Интересно, что Заукель серьезно относился к обещаниям, данным людям, отправлявшимся на работу. Во Франции, например, он заключил своеобразную сделку с добровольцами: военнопленным предложили немедленное освобождение, если они подпишут контракт и поедут работать на немецких фабриках. По условиям еще одного договора предлагалось освободить одного военнопленного в обмен на трех добровольцев, которые согласятся покинуть Францию и поехать в Рейх{643}. До конца 1941 г. призывам немецких вербовщиков в западных странах последовало 300 тысяч человек. Уполномоченные Заукеля носили армейскую форму: и сам Заукель и Гитлер считали организацию подневольного труда приравненной к участию в военных операциях.

Расово-идеологические мотивы и опасения, что все советские люди — убежденные коммунисты, препятствовали использованию 3,5 млн. советских военнопленных первого года войны; к 1942 г. 1,1 млн. из них были еще живы, даже в конце 1942 г. — лишь 0,4 млн. советских военнопленных работало в Германии{644}, что составляло около 10% их численности в 1942–1943 гг.; гораздо большую роль в германской экономике сыграли гражданские лица, насильственно угнанные в Германию или приехавшие добровольно. В целом из СССР было депортировано 2,8 млн. гражданского населения, из которых 600 тыс. погибло{645}.

Гитлер во время войны отказался расширять привлечение к работе женщин: до войны работали 14 млн. немецких женщин, после ее начала — столько же (6 млн. на селе и 8 млн. — в других сферах); для сравнения: в США и Великобритании число работающих женщин удвоилось, а в СССР они практически вынесли на своих плечах весь тыл. Война с самого начала была воспринята немцами без особого энтузиазма, а с увеличением издержек военного времени стало наблюдаться снижение патриотических настроений, о чем свидетельствует поведение женщин, которые стремились любыми путями избежать работы: с 30 мая 1939 г. до 31 мая 1941 г. число работающих женщин сократилось на 287 500{646}. Гитлеровское руководство долго терпело это положение, и лишь 23 января 1943 г. вышел «Указ фюрера о всеохватывающем полном привлечении мужчин и женщин для решения оборонных задач» (Erlaß des Führers über den umfassenden Einsdtze von Manner und Frauen für Aufgaben der Reichs-Verteidigung), по этому указу еще не охваченные мужчины с 16 до 65 лет и женщины с 17 до 50 лет должны были явиться в ведомства по труду, пройти регистрацию, встать на учет и устроиться на указанную работу. Результат этого указа был мизерным: через полгода Заукель доложил Гитлеру о привлечении 1,3 млн. человек (1,2 млн. из них были женщины, 700 тыс. из которых работало неполный день); этого было явно недостаточно{647}. Причины небольшого эффекта указа объясняются тем, что руководство опасалось взрыва социальной напряженности: ответственным за эту акцию было дано указание помнить о последствиях своих действий и не усугублять положение на «фронте тыла»{648}.

Такими же колебаниями была отмечена нацистская политика по «вычесыванию» трудовых ресурсов из определенных отраслей промышленности или из управленческих кадров. Когда акции по закрытию предприятий торговли, различных мастерских и служб в гостиницах и ресторанах столкнулись с претензиями со стороны пострадавших, интерес к осуществлению этих мероприятий упал, и осенью 1943 г. всякая активность в реализации этих планов была прекращена из опасений «побить политический фарфор». Тем самым желание Геббельса «сделать тотальными внутренние военные усилия Германии» были сведены на нет{649}.

Поэтому Заукель вынужден был вновь обратиться к иностранной рабочей силе: за три года своей деятельности он рекрутировал 5,3 млн. иностранных рабочих. Самые значительные контингенты шли из Голландии, Бельгии и Франции — в конце 1944 г. 20% всех рабочих в Германии были иностранцами. Летом 1944 г., на пике немецкого военного производства, в Германии работало 7,6 млн. иностранцев: 2,8 млн. советских людей, 1,7 млн. поляков, 1,3 млн. французов, 590 тыс. итальянцев, 280 тыс. чехов, 270 тыс. голландцев и 250 тыс. бельгийцев. В сельском хозяйстве иностранцы составляли 50% занятых, а в промышленном производстве — треть{650}. Не менее значительным, чем количество, было и качество рабочей силы; исследования рабочих свойств 12 тыс. рабочих одного из оборонных предприятий дали следующий результат: по степени пригодности у мужчин наблюдалась такая очередность: французы, русские, немцы, поляки, югославы, голландцы, норвежцы, итальянцы. У женщин по качеству рабочей силы на первом месте оказались русские, затем шли польки, немки, француженки и югославки. В начале 1944 г. Имперская промышленная палата опубликовала результаты исследования о производительности труда иностранных рабочих относительно немецкой нормы в 100%: советские работницы — 90–100%, квалифицированные чешские рабочие — 80–95%, советские рабочие — 60–80%, итальянцы — 70%, рабочие из Голландии, Дании и с Балкан — 50–70%.{651} Несмотря на довольно значительное отставание от немецкого уровня производительности труда, не может быть никакого сомнения в том, что иностранные рабочие были одним из главных факторов успехов немецкой военной промышленности в последние годы войны.