— Кто это? — спросила я. — И почему вас заинтересовала эта могила?
Она ответила:
— Этот человек упал со скалы и утонул.
— О… Я помню. Ты говорила о нём.
— Говорят, он был пьян.
— Наверное, это действительно было так. Интересно, кто приносит сюда цветы? Должно быть, кто-то думает о нём, помнит его. А кто был этот человек? Вы знаете?
— Он не здешний. Просто приехал сюда, а потом упал со скалы.
— Как глупо напиваться до такой степени.
— Может, его столкнули.
— Но вы сказали, что он был пьян?
— Ну и что? Всё равно его могли и столкнуть. Он выходит из могилы и слоняется по кладбищу, рассказывая об убийстве.
Я засмеялась. Она повернулась ко мне, лицо её было серьезным.
Потому она передёрнула плечами и пошла прочь. Я последовала за ней, бросив последний взгляд на неухоженную, если не считать цветов, могилу.
* * *
Дик Дювейн привёз мне письма и записку от Лукаса.
Он сказал, что подождёт ответа.
Письма были из Лондона — одно от отца, другое от тёти Мод.
Я прочитала записку Лукаса.
«Дорогая Розетта!
Как тебе живётся в роли гувернантки? Ещё не устала? Только скажи, и я приеду за тобой. В любом случае я должен тебя увидеть. Не можем ли встретиться завтра днём? Где лучше это сделать? В харчевне, или мне приехать к тебе? Я привёл бы для тебя лошадь. Нам нужно поговорить. Всегда преданный твоим интересам,
Лукас».
Я вспомнила, как леди Пэрриваль говорила, что я могу взять выходной, когда мне захочется. Поэтому я наскоро набросала Лукасу ответ: «Встретимся завтра, в половине третьего в харчевне «Король Моряков».
Затем я отправилась к себе в комнату, чтобы прочитать письма. Как я и ожидала, они были примерно одинакового содержания. Мой отец не мог понять, какая необходимость заставила меня занять место гувернантки. Если мне хотелось где-то работать, он мог бы найти для меня что-нибудь подходящее, возможно, в музее. Он надеялся, что я вскоре вернусь домой, и если у меня будет желание, мы об этом поговорим.
Я не могла представить себе, что смогу объясниться с отцом. Мне было его жаль. Наверное, это тётя Мод заставила его написать мне и высказать своё неодобрение.
Я и не сомневалась, какие она испытывает чувства.
«Дорогая Розетта!
Как ты могла? Гувернантка! О чём ты думаешь? Я знаю, что некоторые бедняжки вынуждены браться за такую работу, но только не ты. Если ты последуешь моему совету, то без всяких промедлений покинешь этот дом. Сделай это побыстрее. Если люди узнают… то назовут твой поступок сумасшедшей выходкой. Ты дочь профессора, которого очень уважают в научных кругах. У тебя могли быть шансы… но гувернантка!..»
Я пробежала глазами содержание нескольких листков. Её реакция оказалась настолько предсказуемой, что не тронула меня.
Гораздо больше меня интересовала предстоящая встреча с Лукасом.
Вечером я сказала Кейт, что завтра после обеда у меня назначено свидание с другом.
— А мне можно пойти?
— О нет.
— Почему?
— Потому что вас не приглашали.
— А что я буду делать без вас?
— Развлекаться.
— Но я хочу пойти с вами.
— Только не в этот раз.
— В следующий?
— Никому не известно, что случится завтра.
— Вы самая сумасшедшая из гувернанток.
— В таком случае я очень подходящая пара своей ученице.
Она рассмеялась. За то короткое время, что я здесь нахожусь, наши отношения действительно изменились. Между нами появилось согласие, о котором я и не мечтала.
Кейт смирилась, но была недовольна. Ещё раз она попыталась упрекнуть меня.
— Я показывала вам разные вещи. Познакомила вас с дедушкой… показала вам могилу.
— И все это по вашей инициативе. Я не просила вас об этом. Кроме того, у людей есть личная жизнь.
— И человек, с которым вы встречаетесь, из вашей личной жизни?
— Конечно, вы же ведь его не видели.
— Увижу, — угрожающе сказала она.
— Возможно.
Ей хотелось устроить сцену, но она не отважилась. Я знала, что жизнь её изменилась со времени моего появления здесь. И это благодаря мне. Ей очень нравилось быть со мной, поэтому она так и заволновалась, что я буду отсутствовать несколько часов. Но ещё больше она боялась, что я могу совсем уйти от неё, и это её сдерживало.
Вечером, в своей комнате, я вспоминала последние дни и думала о том, что мне многое удалось сделать, но, увы, не в том деле, ради которого я здесь. Правда, теперь я была рядом с людьми, которые находились в непосредственной близости от места убийства, и это давало надежду со временем подобраться к разгадке. Мне нужно было время, чтобы узнать этих людей получше, поговорить с ними. И делать это следует естественно, чтобы они не догадались о настоящей причине моей заинтересованности.
Мне бы хотелось выяснить что-нибудь о первом муже Мирабель, мистере Бланшаре. Что это был за человек? Когда умер? Сколько времени прошло после его смерти, когда она приехала в Корнуол с отцом и дочерью? Должно быть, они были богаты, потому что коттедж «Раковина» — роскошный дом.
Может, всё это лишь праздное любопытство? Нет, не совсем. Мирабель одно из главных действующих лиц в разыгравшейся драме. Нужно узнать о ней как можно больше.
Потом я подумала о Лукасе и с нежностью вспомнила о его предложении. Мне ужасно хотелось рассказать ему, почему я оказалась в Пэрривале, и я знала, что когда мы встретимся, это желание будет ещё сильнее.
Я сидела у окна, смотрела на двор и убеждала себя, что Лукас может мне помочь. Каким бы облегчением было для меня поделиться с ним тайной. Он так беспокоится за меня… «на втором месте после себя». Я улыбнулась, вспомнив его слова.
Если бы я заставила его поклясться, что он не выдаст Саймона, могу ли я тогда всё ему рассказать?
Пока не время, сказала я себе. Это не мой секрет. Саймон поделился со мной, потому что думал, что мы можем навсегда остаться на том острове, и ему было необходимо излить душу. И у нас были особые отношения. Мы оба это понимали.
Неожиданно я заметила свет в одном из окон противоположного крыла. Это был слабый блик… как от свечи. Он блеснул и погас.
Я испугалась. Мне припомнился наш разговор с Кейт несколько дней назад. Мы стояли тогда у моего окна и смотрели во двор.
— Кто живёт в том крыле? — спросила я.
— На верхнем этаже? Вы видите там что-то необычное?
— Нет. А что?
— Просто интересно, видели ли вы привидение отца моего отчима?
— Ваш интерес к привидениям становится навязчивой идеей.
