кухни Хогвартса кучу продовольствия в виде недоеденных котлет, мясных обрезков и рыбьих голов и хвостов, которые я скармливал «Семьдесят восьмому». Вообще, у меня появилось негласное и шуточное соревнование с Лонгботтомом: у кого получится вырастить самого откормленного, свирепого и агрессивного соплохвоста. Так как проволочные вольеры с нашими подопечными находились рядом, то мы с Невом, периодически, плотно общались на предмет выделенных нам химер. Не знаю кому из нас первому пришла в голову идея стравить в учебном поединке между собой наших соплохвостов, но зрелище получилось захватывающее и азартное, собравшее вокруг множество зрителей не только с Гриффиндора, но и с Хаффлпаффа, совместные занятия с которыми у нас были на тот момент.
В том бою, «Семьдесят восьмой» лишился левой клешни, а соплохвост Нева прозванный «Бульдогом» потерял пару своих ног. По итогу, совместным решением всех пацанов, наблюдающих за схваткой, сражающимся была присуждена почетная ничья.
Вот с тех пор и пошла среди парней четверокурсников всех наших факультетов, повальная эпидемия соплохвостофилии.
Страсти закипели нешуточные. Мгновенно образовался тотализатор с приличным банком и ставками на бои питомцев, а далее, пошли и всяческие махинации. Было зафиксировано шесть проникновений на склад алхимических реагентов с целью нелегальной варки специфических зелий увеличивающих возможности химер, четыре факта контрабанды сырого мяса извне школы и повальное увлечение специальной литературой. Что характерно, грабили кладовую Снейпа исключительно слизеринцы, пытаясь получить тактическое преимущество над остальными факультетами, что ввергло нашего зельевара в натуральное бешенство. А вот раздобыть в библиотеке труды по химерологии, вообще стало невозможно, что очень удивляло мадам Пинс, не понимающей отчего такая дисциплина, как химерология стала столь популярна среди учащихся.
Дальше начался тот ещё трэш и угар, с сокрытием реальных возможностей собственных питомцев, занижением их реальных физических данных, распусканием ложных слухов, подтасовкой информации и даже с договорными боями. Пока ситуация не вышла из-под контроля, была назначена Сходка всех заинтересованных сторон, на которой совместными усилиями, с руганью, взаимными обвинениями и рукоприкладством, были выработаны единые правила с регламентом сражений. В результате, среди наших четырех факультетов, коллегиально были выбраны чуть ли не дипломаты-переговорщики, которые представляли не только отдельные факультеты, но и были судьями на боях соплохвостов. Прямо Большая Политика. Короче, народ отрывался вовсю.
***
— Как твой «Семь-восемь»? Оклемался после последнего боя? — с деланным равнодушием спросил Нев, не переставая помешивать «Зелье Антипикси» в нашем совместном, сегодняшнем задании на уроке зельеварения.
Я, скептически смотря на его манипуляции с котлом, подключив всю свою визуальную память, пристально следил за процессом «создания», этого самого зелья, в исполнении нашего, непревзойденного и одиозного, гриффиндорского «Алхимика».
Уже сейчас было понятно, что Невилл уже раз семь нарушил рецепт приготовления, казалось бы тривиального препарата против летающих вредителей. Но всё же мне было до ужаса интересно, что же у него получится в итоге.
Сперва, Невил загрузил в котел недостаточно первичной основы, в виде стеблей одуванчика. Затем, он мешал получившийся раствор на двадцать секунд дольше положенного. Потом, он высыпал соцветия конопли, раньше на семь секунд того, как требовалось.
Но и это ещё не всё! Основной компонент, в виде пыльцы той самой конопли, Лонгботтом вообще, хаотично и рандомно сыпал в кипящий котёл, когда ему вздумается — без всякой системы и сравнения с рецептом. Создавалось ощущение, что руками и сознанием моего неуклюжего товарища управляет потусторонняя сила. Не выглядело это всё естественным процессом приготовления зелья, а отчётливо чувствовалось, что мой «дружбан» находится в каком-то трансе, независимо от собственного сознания.
«Он чего? Реально проклят?» — задумчиво подумал я.
— Нет, Нев. С Семьдесят Восьмым всё нормально, — напряжённо следя за котлом Лонгботтома, ответил я. — Так что через три дня, на полуфинале, одному из нас придется сражаться.
Нев нахмурился и задумчиво стал мять в руках пучок ложных опят — следующего компонента зелья, которого следовало бросить в котел уже минуту как назад…
По-хорошему…
М-да.
— Осталось четыре фаворита, — задумчиво произнес он, отрешённо разминая хрупкие грибы в своих руках. — Твой «Семь-Восемь», мой «Бульдог», «Пронзатель» Булстроуд и «Тихая Булка» Финч-Флетчли. «Армагеддон» у рейвенкловцев выбыл, проиграв «Пронзателю», хотя и был одним из сильнейших. Меня беспокоит Джастин и его «Булка». Они опасны!
-Я вообще не понимаю, отчего такой кипиш. Мне, Нев, между прочим, моего соплохвоста уже жалко немного. Как Хагрид говорил на самом первом занятии — это наш учебный проект, а не персональные гладиаторы.
— Да ладно тебе, Гарри! — воскликнул Лонгботтом. — Весело же!
— Да это уже не весело, а какое-то безумие, — хмуро возразил я. — Даже старшие курсы уже заразились этой манией с соплохвостами.
Невилл, не глядя высыпал в котел мятые грибы и в нем стала происходить бурная реакция. Цвет жидкости поменялся на ядовито-фиолетовый и уровень этой самой жидкости стал стремительно убывать, а на стенки и дно котла выпал коричневый осадок.
Всё! Зелье уже сейчас бесповоротно испорчено, но вот мне стало очень уж интересно, что в итоге получилось. Очень уж подозрительный запах стал у той субстанции, что сварил мой приятель. И это ещё нормальный результат. Обычно Лонгботтом что-то «термоядерное» получает и чрезвычайно опасное для окружающих. Потому, собственно, таким образом Снейп меня и «валит» на своих занятиях. Специально в пару к Невилу ставит, чтобы любое зелье у нас не получилось по определению.
Нет, я пробовал и сам к котлу вставать, но Лонгботтом, который оставался на подготовке ингредиентов, даже там умудрялся косячить и приходилось варить из того, что он мне поставлял с разделочного стола. Короче, что так, что эдак — результат получался всегда один, то есть неприемлемый.
По идее, оставалось добавить ещё лягушачью икру, как указано в рецепте, для финального закрепления свойств зелья, но было уже поздно Невилл только сейчас обратил внимание на то, что у него получилось и непонимающе уставился на коричневую жижу, которая густо пахла очень таким специфическим запахом.
— Что это? — удивлённо спросил он у меня.
Он что, издевается? Как будто я знаю! С умным видом я подошёл к котлу, с глубокомысленным видом похмыкал, поморщил лоб и даже почесал подбородок:
— Это тринитрогашиш циклобензоната конопли, — утвердительно и уверенно кивнул я.
— А… Эм-м-м… А зачем нужно вот это… тринити шиша циркозоната? — озадаченно вытянув лицо и безбожно переврав название спросил он.
— А Мерлин его знает… Но, по-моему, это можно курить… — задумчиво ответил я и затем, моя морда стала расплываться в хищной и коварной ухмылке. — Знаешь, Нев, давай-ка отсыпем немного…
