Читаем без скачивания Цена всех вещей - Мэгги Лерман

Хуже дела обстояли только с чувствами. Побочный эффект нового заклинания. Крюк позволял мне выливать на окружающих отрицательные эмоции, не испытывая угрызений совести. А теперь… как это описать? Я превратилась в черную дыру, питающуюся эмоциями. Стоило кому-то появиться поблизости, как вакуум начинал вгрызаться в мое тело. Я чувствовала абсолютно все.

Я должна была увидеть Диану, чтобы убедиться, что с ней все в порядке и дело того стоило. Эхо настояла на том, чтобы мы пошли вместе. А поскольку я еще не заплатила — у меня было только восемьдесят долларов на пиццу, которые она приняла в качестве залога, — то была не в том положении, чтобы спорить. После встречи с Дианой Эхо должна была сделать то, за чем пришла, а я могла вернуться домой с Миной — Миной, которая все еще меня видела, и любила — и вечно плакала.

Оказавшись в магазине, мы услышали чьи-то шаркающие шаги. Кто-то шел по коридору, периодически врезаясь в углы. Пахло дымом и алкоголем, но ни Ари, ни Дианы нигде не было. Становилось все темнее и темнее — я включила сотовый вместо фонарика — до тех пор, пока мы не подошли к двери, расположенной за стойкой с листовками.

Во внутреннем помещении, заполненном инструментами и деревянными блоками, оказалось так много дыма, что мы закашлялись. Спустя секунду я увидела лежащего без сознания Маркоса и запертую в клетке Диану. Она стояла на коленях рядом с ним. Стены и скамьи уже наполовину обгорели, и языки пламени продолжали лизать края металлической бочки со стружкой. Недалеко от нас, свернувшись калачиком, лежала Ари и плакала.

— О Господи! — воскликнула я.

Диана подняла глаза, но крюк больше не действовал, и взгляд ее остановился на Эхо.

— Он ранен. Кэл ударил его, и он никак не очнется, — сказала она.

Я бросилась вперед, поскользнувшись на влажном полу, и схватила Маркоса за запястье. Пульс был нечетким. Открой он глаза, взгляд его был бы мутным и расфокусированным. В этом я была уверена. Сотрясение мозга как минимум. Череп его в месте удара казался почти мягким, но я надеялась, что это гематома. Я даже не представляла, что делать, если Кэл размозжил ему голову. Возможно, в эту секунду Маркос умирал прямо на наших глазах.

Я не сказала этого вслух. Но даже если бы сказала, меня бы никто не услышал.

— Ари? — спросила Эхо. — Ари? Ты в порядке?

Ари ничего не ответила. Диана прижалась лбом к щели в сетчатой дверце. Дыхание ее участилось, кожа покраснела и покрылась испариной. Похоже, у нее началась лихорадка.

— Это ты наложила на Кэла заклинание? — спросила она Эхо.

Эхо напряглась и с тревогой посмотрела на Ари, но та даже не пошевелилась.

На Кэла наложили заклинание?

— Заклинания для Кэла готовила моя мать, — мягко поправила Эхо. — Мама Кэла пришла к нам, когда мне было одиннадцать и я еще не вошла в ковен. Она была в ужасе. Никогда еще я не видела взрослых такими испуганными. Я не понимала, что происходит. Я думала, что мы поступаем правильно, помогая той бедной женщине.

— О чем ты говоришь? — спросила я, но мне никто не ответил. Я подумала о том, что было бы неплохо перенести Маркоса в машину к Мине, но он был слишком тяжелым. Кроме того, если Маркос получил серьезные повреждения, передвигать его было опасно. Ему следовало оставаться на месте.

К тому же Диана все еще оставалась заперта в клетке. Я огляделась в поисках того, чем можно было бы взломать замок или срезать часть сетки. Хотя не имела ни малейшего представления, как делаются подобные вещи.

— Я не помню, чем мы занимались следующие пару лет до того, как я вступила в ковен, — продолжила Эхо. Мне хотелось, чтобы она замолчала и наконец начала что-то делать. Она ведь была гекамисткой. Где же ее отпирающее замки заклинание или другие гениальные идеи? Возможно, огнетушитель? Я оглядела мастерскую, но ничего похожего не увидела. Пришлось дойти до инструментов и посмотреть, не спрятался ли какой-нибудь завалящий огнетушитель в углу. — Я считала, это ужасно, но необходимо. Мама верила, что заклинание Кэла — наша защита на тот случай, если люди прознают обо мне. Деньги, на которые сможем прожить и мы — поэтому она не особенно позволяла их тратить, — и ковен, который нас примет. Мне кажется, она сожалела о том, что сделала меня гекамисткой, с того самого дня, когда это произошло. Мама предпочла бы собрать остатки мужества и умереть. — Улыбка у Эхо вышла бледной и бескровной. — У нас были разные идеи на этот счет.

Пока она говорила, я продолжала поиски, нарезая круги вокруг Дианы. Я задумалась о том, чтобы обежать весь магазин и попытаться отыскать там огнетушитель или кусачки, но даже не представляла, где все это может быть. Едва ли мне удалось бы что-то найти. Скорее, я бы потерялась и не нашла дорогу обратно. Вместо этого я достала мобильный и позвонила в «Скорую помощь», стараясь говорить как можно спокойнее и тверже. Я надеялась, что через телефон заклинание не подействует, в противном случае в 911 забыли бы о моем звонке сразу же, как только я бы повесила трубку.

Пока я звонила, Ари с трудом поднялась на ноги. Лица ее я не видела, она стояла спиной ко мне. Глаза Эхо следили за каждым ее неловким движением. Когда Ари залепила ей пощечину, все, кроме Маркоса, вздрогнули от резкого звука. Эхо схватилась за щеку, но отвечать не стала.

— Что происходит? — спросила я Диану, надеясь изо всех сил, что хотя бы этот вопрос будет услышан.

— Между прочим, — сказала она, переводя дыхание, — девять лет назад Кэл сжег дом Ари.

— Ох, — воскликнула я, охваченная тоской и сочувствием.

Любые эмоции я переживала теперь слишком остро. На глаза навернулись слезы, но не из-за родителей Ари, а из-за Эхо и ее мамы, из-за распростертого на полу Маркоса, запертой Дианы… Из-за всех тех, чью жизнь сломали заклинания.

Я просунула руку в клетку и взяла Диану за руку. Другой рукой она сжимала пальцы Маркоса.

На меня она даже не посмотрела. Возможно, забыла, что я здесь. Это было больно, и даже очень, но я обязана была с этим справиться. И пока она приходила в себя, я должна была просто быть рядом.

Я сама сделала себя бессильной, невидимой и незначительной для того, чтобы спасти Диану от собственного заклинания. И вот в конце концов выясняется, что я не представляла никакой угрозы. Теперь мне оставалось лишь одно — приглядывать за подругой до тех пор, пока не подоспеет помощь.

Я надеялась, это стоило того.

54

Ари

Кожа Эхо в свете голых магазинных ламп казалась чистой и хрупкой, как стекло. От пощечины на ее щеке возник багровый след, отчего общая бледность стала еще заметнее. Эхо сглотнула и отвела глаза.