Глава 20
Когда Родгар и Эшарт ушли, Фитцроджер тоже исчез. Дамы играли в карты, пряча свое напряжение за рискованными ходами и сбросами, но выдавая его постоянным поглядыванием на часы.
Прошло около двух часов, и придворные вернулись. Эшарт был настроен скептически, но все прошло хорошо. Король оказался доволен, что тайна наконец раскрылась. Он явно собирался вернуть Эшарта ко двору и даже осыпать его милостями.
Воцарилась атмосфера облегчения и радости, и Дамарис пожалела, что с ними нет Фитца, чтобы разделить ее. Потом Родгар заявил:
— Есть одна сложность. Король желает посмотреть на невесту Эшарта. Вам приказано явиться на прием завтра, Дженива.
Дженива побледнела и схватила Эшарта за руку:
— Я не готова! — Потом, как человек, хватающийся за соломинку, добавила: — У меня еще нет платья для двора.
Родгар отмахнулся от подобной мелочи:
— Здесь есть дворцовые платья, принадлежащие моей сестре Эльфе и Честити, жене моего брата Сина. Обе леди приблизительно вашей комплекции. Портнихи подгонят наряд по вашей фигуре и даже заново отделают, если пожелаете.
— За одну ночь?
— Ну разумеется.
— Но я не знаю, что подойдет! Эшарт поцеловал ей руку.
— Я в восторге от того, что вижу тебя в смятении, Дженни. Ты позволишь посоветовать тебе?
— О, конечно.
Родгар повернулся к Дамарис:
— Вам тоже нужно платье, и наденете свои рубины. Она вздрогнула:
— Мне? Зачем? Это не имеет ко мне никакого отношения.
— Вы сами находитесь в центре внимания. Лондон уже гудит о наследнице, которая не только завещала огромные суммы больницам, но и дала деньги на строительство трех новых. Это плюс слух о вашем пении означает, что вы тоже должны быть на приеме. Вы будете петь.
— Но я уже давным-давно не тренировалась.
— Уверен, что голос вас не подведет. Где Фитцроджер? — Родгар позвонил в колокольчик. Когда появился лакей, он послал его найти Фитцроджера, однако слуга сказал, что он рядом.
Фитцроджер вошел. Он был за дверью на посту и сейчас, хотя и пытался выглядеть скучающим, явно приготовился к самому худшему.
— Поторопитесь экипироваться, Фитцроджер, — сказал Родгар. — Вы тоже идете ко двору.
Дамарис заметила мимолетное выражение, очень похожее на панику.
— Зачем, милорд?
— Чтобы защищать Дамарис, разумеется. Ее сводный брат мог не услышать новости вовремя.
— Сомневаюсь, что у него есть право входа.
— У любого должным образом одетого джентльмена есть такое право.
— «Паргетер» будет закрыт.
Еще один фехтовальный турнир, где Фитц защищался.
— Вы знаете, как открываются такие двери.
На долю секунды Дамарис подумала, что Родгар говорит об отмычках, но потом до нее дошло, что он имел в виду деньги. Но если Фитц предпочитает не ходить, он не должен идти.
— Вряд ли со мной что-то случится на королевском приеме, милорд.
— Никогда нельзя быть уверенным. К тому же король хочет видеть Фитцроджера.
Решающий удар, который закончил поединок. Дамарис подошла к Фитцу, надеясь ослабить его напряжение.
— «Паргетер» — это что?
— Магазин, торгующий подержанной парадной одеждой. Ей это очень не нравилось, но возражать она не могла. И все же... — Хотела бы я пойти с тобой. Ты купишь что-нибудь скромное.
Он усмехнулся:
— Я знаю придворные порядки, Дамарис. Уверяю тебя, я буду блистать.
Она посмотрела ему вслед, затем вместе с Дженивой и леди Талией подождала, пока Эшарт переоденется и принесут платья. Вскоре вся компания переместилась в неиспользованную спальню, где на вешалках-подставках, словно безголовые леди, висели четыре нелепо вычурных и в то же время великолепных платья.
Леди Талия села и принялась разглядывать их, Эшарт стоял с ней рядом. Дамарис с Дженивой ходили вокруг платьев: кремового, отделанного бледно-розовым; бледно-желтого с золотым; светло-зеленого и бежевого, густо расшитого цветами. Дамарис подумала, что последнее потрясающе красиво, но предоставила Джениве выбрать первой.
Дженива посмотрела на Эшарта:
— Я не знаю. Выбери ты.
— Кремовое, — сказал он как раз в тот момент, когда в комнату вошла белошвейка с тремя помощницами.
Дамарис едва сдержала протестующий возглас. Ему, конечно, виднее, но в розовом и кремовом Дженива будет похожа на кричаще безвкусную вазу.
— Оторвите розовое и замените его небесно-голубым, — велел он швее. — Ленты и швы тоже голубые. Белые цветы и жемчужины. Немного серебристой нити, чтобы поблескивала при свечах.
Он без всякого смущения подошел и стал изучать нижнее белье и аксессуары, разложенные на кровати. Выбрал сорочку.
— Вот эта. Очень милое кружево. И эти шелковые чулки, — присовокупил он пару, вышитую цветами.
— У меня есть свои чулки, — запротестовала Дженива.
— Простые, конечно же, но как пожелаешь. — Он бросил чулки обратно. — Все равно это не тот прием, на котором можно сверкнуть лодыжкой. — Он повернулся к Дамарис: — Вы тоже хотите совет?
Он был холоден, но его гнев либо поутих, либо был хорошо замаскирован.
— Мне очень нравится вышитое. Оно подойдет?
Эшарт задумался:
— С рубинами? Да. Два других не годятся. Оставляю вас для подгонок и примерок, дамы. Завтра вам надо попрактиковаться маневрировать с придворным кринолином.
Он направился к двери. Дамарис последовала за ним и тихо спросила:
— Вы скажете Родгару? Выражение его лица было мрачным.
— Не знаю.
После часа примерок леди Талия стала обучать Джениву и Дамарис придворным премудростям. Бесчисленное количество раз они практиковали глубокий придворный реверанс и учились отходить назад, не наступая на юбки.
Дамарис брала уроки всего этого в Торцфилд-Холле, и поэтому у нее осталось время понервничать из-за предстоящего пения и неожиданного приказа Фитцу явиться ко двору. Леди Талия вскоре согласилась, что у Дамарис неплохо получается, поэтому ей разрешили уйти. Она нашла музыкальную комнату и приступила к вокальным упражнениям. Но мозг продолжал работать.
То, что король призывает Фитца, хорошая новость или плохая?
В справедливом мире король был бы ему благодарен. Но таков ли этот мир? Она беспокоилась, что придворные будут демонстративно избегать его. Однако если король его признает, что бы люди ни думали, они поостерегутся открыто выражать неприязнь.
Закончив занятия пением, Дамарис надеялась провести вечер в тишине и покое, но Родгар пригласил небольшую компанию на ужин с картами и музыкой. Когда она попросила позволить ей не присутствовать, Родгар настоял, чтобы она была.
— Придут люди, которых вы встретите завтра в королевской гостиной. Это обеспечит вам союзников. Вам и Фитцроджеру.
