что могли делать гиппогрифы.
— Что? — спросили мы все трое.
— Они могли телепортироваться, Блейк, и он сказал мне, что когда его телепортация проснулась, это было именно так.
— Ты можешь телепортироваться? — Мисси посмотрела на меня.
— Нет, — сказал я.
— Святое дерьмо, — тихо произнес Айзек.
— Твой язык, — пожурил его Юрий.
— Что, ты про святую часть или дерьмовую?
Юрий ударил его кухонным полотенцем, которым тот ел, и мы все рассмеялись над тем, как Айзек издевался над отцом.
— Но серьезно, Блейк. Подумай об этом. Ты исчез в ту минуту, когда захотел. Ты сказал, что клятва не исчезла, верно?
Я кивнул.
— Я все еще чувствую ее, вроде как. — Я чувствовал тяжесть ее присутствия. Я глубоко вздохнул и провел руками по волосам. — Если бы это было правдой, и все гиппогрифы могли бы это сделать. Нора давным-давно сделала бы это, чтобы попасть в Итан.
— Элементали проникли в Итан. Как это случилось, Блейк?
— Я не знаю. Никто из нас на самом деле не знает, как Саадедин становится Саадедином. Это было знание, известное только вивернам.
— Я все еще утверждаю, что ты можешь телепортироваться, Блейк. Или сделаешь это в один прекрасный день. — Айзек улыбнулся.
— Серьезно, — усмехнулся я и покачал головой. Но я знал, что эта мысль еще долго будет крутиться у меня в голове.
Была ли телепортация еще одним из моих даров?
Я вернулся в академию около одиннадцати и помчался в комнату Елены.
Я не почувствовал ее присутствия на полпути к лестнице и остановился.
Я закрыл глаза, и мягкое, свистящее ощущение, которое запустило мою способность к отслеживанию, прокатилось по чешуйкам. Образы в моем сознании быстро промелькнули, и сначала я услышал плеск воды, а потом их смех.
— Заходи, Елена, вода отличная, — завопил голос Бекки.
— Нет, спасибо. Я счастлива прямо здесь.
— Развратная вечеринка, — сказала Сэмми, и я услышал еще один всплеск.
Я встряхнулся и первым делом вернулся в свою комнату. Натянув плавательные шорты и захватив полотенце, я направился к озеру.
Это должно было быть весело. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел Елену в купальнике.
Я пошел по тропинке, прошел мимо пары студентов с полотенцами на плечах, которые только что возвращались с озера.
Их тихое щебетание о том, стоит ли им возвращаться, всегда заставляло меня качать головой.
Некоторые цыпочки были такими тщеславными.
Сначала я увидел фигуру Елены, сидящую на одеяле, одетой в летнее платье. Она была занята чтением книги, и я подошел к ней.
Она даже не подняла глаз. Должно быть, это интересная книга.
— Что делаешь?
Она подпрыгнула на месте, схватившись за грудь.
Я не мог удержаться от смеха.
— Это не смешно. Не подкрадывайся ко мне вот так.
— Я не подкрадывался.
— Да, неважно, ты не издаешь ни звука, когда идешь, и я даже не слышу твоего сердцебиения. По-моему, это называется подкрадываться незаметно.
Я сел на одеяло рядом с ней, а она просто продолжала читать. Какого черта, женщина?
Я выхватил у нее книгу и взглянул на страницу.
— Что ты читаешь?
Елена просто уставилась на меня.
— «Пожалуйста» — это не запрещенное слово.
Она была ворчлива, но я перечитал слова и увидел пару знакомых имен. И тут меня осенило. Это был дневник.
— Это написала твоя мама? — я продолжал читать.
Она кивнула, слегка улыбнувшись.
Святое дерьмо, это было о великой войне.
— Это примерно в то время, когда наши родители сражались во второй войне драконов?
— На самом деле все еще первой, потому что первая война на самом деле не была войной. Они только что подписали договор, когда мой дед захватил власть над всеми Металлическими драконами. Мой дед сражался в первой войне против Хроматических драконов и разбойников. Мама сражалась за его армию, потому что думала, что Хроматический, на самом деле твой отец, убил наследного принца. Когда она попала в плен к врагу, то поняла, что мой отец все еще жив, и перешла на другую сторону. Так что технически она сражалась на обеих сторонах. Итак, одна война, разные стороны.
— Тут о моем папе?
— Конечно, и о твоем папе тоже. Он очень напоминает мне твердолобого дракона, которого я знаю.
— Ха-ха. — Я отложил книгу и забрался на нее сверху. Она упала, как тряпичная кукла, на одеяло. — Думаю, что старая поговорка «Каков отец, таков и сын» верна. — Я улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. — Заявление прав на моего отца тоже там?
Она покачала головой и слегка ахнула, когда приподняла брови.
— Ты получил ее письмо?
Я улыбнулся.
— Да, но то, что там написано, предназначено только для меня.
— Серьезно? — В ее голосе звучало разочарование, когда я скатился с нее и лег на спину, подложив руки под голову, впитывая редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь деревья.
— Там было мое имя, не Елена и Блейк, только Блейк.
— Хорошо, пусть будет так.
Я усмехнулся.
— Там нет ничего особенного, Елена. Она просто попросила меня по-своему присмотреть за тобой. Это довольно милое письмо.
— Тогда почему я не могу его прочитать?
Я посмотрел на нее.
— Я посмотрю, как ты будешь себя вести, и однажды я дам тебе его прочитать, если ты будешь относиться ко мне лучше.
— Относиться к тебе лучше? — Она прищурилась. — Я ничья не рабыня, Блейк. Я принцесса Пейи. И я также не Снежный дракон, так что я не собираюсь делать за тебя домашнюю работу. Ты достаточно умен.
Я покатился со смеху.
— Я даже не хочу знать, откуда ты знаешь обо всех этих вещах.
— Я хороший наблюдатель.
— Ага, — сказал я, приподнимаясь, чтобы сесть. Я снял рубашку. Я чувствовал, как любопытные глаза Елены смотрят на мои шесть банок пресса. — Я собираюсь поплавать. Ты идешь?
— Иди, я буду через минуту, — сказала она, когда я сбросил рубашку. Я вернул ей дневник ее матери.
Я встал и побежал к озеру, схватил болтающуюся в воздухе веревку и отпустил.
Вода соединилась с моим телом. Это было идеально, и я знал, что мой огонь работает так, как и должно быть.
Тогда почему он не сработал на Саадедине?
Я вынырнул из-под воды и услышал их радостные возгласы. Я наблюдал, как Джордж вылезает, а затем увидел фигуру Елены, которая тоже встала.
Она сняла свое летнее платье и обнажила бикини из двух частей.
Черт, она была великолепна.
— Блейк, — сказал Дин, и я резко повернул голову к нему. — У тебя немного потекли слюни, вот здесь. — Он постучал пальцем по уголку рта, и я плеснул
