- Маловато? Сейчас еще заварю. Но чрезмерно не налегай, говорят, брусничный чай мочегонный.
- Тьфу на тебя! - рявкнула она и вдруг покраснела. - В кои веки подумала о нем, поганце, хорошо, а он тут же устроил очередное свинство.
- Посочувствовал бы, если бы не помнил твоих увлекательных экспериментов со слабительным. Напрасно, ой, напрасно я тогда рекомендовал тебе "Графа Монте-Кристо". Нет, ну правда - любая нормальная девочка должна была бы с трепетом внимать любовным интригам, а это рыжее чудовище внезапно вдохновилось изысканной наукой отравления недругов. Аква-Тофана! Настоящей, к счастью, не нашлось, но и похода в аптеку хватило, чтобы мама была в панике - сыночек неделю не вылезал из туалета!
Яростно фыркнув, Алиса перевернулась на другой бок, толкнув коленкой ни в чем не повинную отличницу.
Вот так-то. Я позволил себе довольно ухмыльнуться. Как справедливо считал граф Монте-Кристо, месть требует холодной головы и терпения. Отдаленное гулкое уханье филина подтвердило мое мнение.
Костер полыхал вовсю, и было жарко, даже пот капал с бровей. Но на всю ночь так палить у нас не хватило бы ни дров, ни сил. Как бы девушки не замерзли под утро. Идеально было бы сложить долгоиграющую нодью из толстых бревен, но без пилы об этом не стоило и мечтать. Поэтому пришлось по старому таежному опыту соорудить из нескольких веток небольшую стенку-навес позади подстилки и навалить тростника и туда. Теперь жар костра отражался обратно, что позднее, когда он прогорит, станет очень кстати. Управившись, я взглянул на спутниц.
Надо же - они уже спали без задних ног. Укрыв их высохшей мундирной курткой, я с облегченным вздохом плюхнулся на бревнышко с другой стороны огня.
О-хо-хо-хо, действительно, долгий был денек. Устал, как собака, весь в синяках, в животе бурчит. Одно радует - все же могу со вкусом испытывать все эти, безусловно, неприятные ощущения. А мог бы лежать в виде неаккуратной лепешки в этих диких лесах. Нет, как ни крути, жаловаться грех. Вот и Брунгильда, наверняка, придерживается того же мнения. Хотя черт поймет по ее лицу, о чем она думает. Надо полагать, вот у кого принцесса училась натягивать непроницаемо-хладнокровные маски, пусть и малоуспешно. Девушка-загадка.
Телохранительница тоже устроилась на поваленном стволе поодаль от меня, свободно протянув вперед длинные, гладкие, очень красивые ноги. Единственная вольность, которую она себе позволила - снять кружевную наколку. Все остальные элементы наряда горничной - как бы это сказать, скорее, "боевой горничной" - находились в первозданном порядке и чистоте. Удивительно, почему я весь в песке, иголках и тростниковом пухе? Она ведь тоже таскала дрова и охапки тростника, а перед тем дралась, прыгала с парашютом и падала в воду. Вот она - настоящая школа старого императорского двора!
Безуспешно попытавшись отряхнуть изгвазданные брюки, я оперся локтями на колени и задумался, не сводя нарочито-пристального взгляда с Брунгильды. Хладнокровие хладнокровием, но не стальные же у нее нервы? А чтобы узнать что-нибудь о человеке, лучше всего заставить его чувствовать себя неловко, ощутить потребность заговорить - а там уже дело и пойдет. До сих пор, по крайней мере, срабатывало безотказно.
Не подумайте, я не большой любитель играть на нервах окружающих. Но как-то мне повезло родиться в семействе, где имеется целая толпа специалистов такого толка - и это даже не считая дальних родственников и друзей семьи. Хочешь, не хочешь, пришлось учиться отстаивать свою независимость и право на самоопределение. В жестоких сражениях, заметьте.
Брунгильда держалась долго. Минут пятнадцать вообще не смотрела на меня, только в сторону, не дрогнув ни единым мускулом лица. Пять раз подряд пересчитав рюшечки на ее корсете, я уже готов был сдаться, но легкое, заметное только наметанному глазу раздраженное движение плеча ее все же выдало. Наконец телохранительница тяжело вздохнула, смерила меня угрожающим взглядом и поинтересовалась:
- Вам что-то угодно, господин Немирович?
- Нет, ничего. Просто скучно сидеть молча. И не могли бы вы не использовать столь официальные обороты? Может быть, я и не против, чтобы красивая молодая девушка называла меня "господином", но только в со-о-овсем другой ситуации. Здесь же, среди товарищей по несчастью, это лишь воздвигает ненужные и неудобные барьеры. Мой общественный статус и в нормальной ситуации не намного выше вашего, милая Брунгильда, а сейчас и подавно. Так почему бы всем нам не звать друг друга просто по именам?
- Серьезно? Без исключений? - мрачно уточнила она.
- Конечно! Я вообще не сторонник официоза, а протоколы хорошего тона наводят тоску. Да и с позиции элементарного здравого смысла это глупо выглядит. "Госпожа Саффолк, не соизволите ли убить комара в районе моей правой лопатки? Руки заняты тяжелым бревном, но я буду вам крайне благодарен".
- А как вы намереваетесь именовать ее высочество? - парировала она.
Опа. Уела. Подойти и похлопать по царственному плечу: "Послушай, Грегорика"... Почему-то от одной такой мысли в животе холодеет. Или это от голода?
- Согласен, принцесса нам с вами не ровня. Но я как-то не чувствую даже самого крошечного превосходства над вами, милая Брунгильда, чтобы испытывать удовольствие от слова "господин" в ваших устах. Вы лучше стреляете, фехтуете, не исключено, что и вообще сильнее физически, чем я. В таких условиях только одолеваемый комплексом неполноценности глупец не будет испытывать неудобств, когда к нему обращаются снизу-вверх. Прошу вас, давайте все же откажемся от ненужных формальностей.
Ответом на горячую речь стал лишь оценивающий взгляд.
- Вы позволите говорить откровенно, господин Немирович?
- Я стремлюсь именно к этому, милая Брунгильда.
- Хорошо, - она чуть помедлила, и в голосе зазвучал острый металл. - Во-первых, вряд ли вам придется так долго оставаться в моем обществе, чтобы это имело значение. Во-вторых, вы говорите о доверии. Но доверять можно только тем, кого знаешь. Кто не предаст госпожу. О вас мне ничего не известно, господин Немирович.
- Понимаю, - уныло кивнул я. - Получается, мне придется ежиться при каждом вашем "господине" еще неопределенное время. Не пойму, правда, каковы критерии, по которым вы судите людей?
- Излишняя доверчивость. К примеру, - без промедления отрезала она.
- А... вот как. Вы про нашу несчастную инсургентку? Что бы там ни было раньше, сейчас, думается мне, она для нас не очень-то опасна.
Ответом было лишь многозначительное молчание. Я поднял руки, сдаваясь.
- Хорошо, хорошо. Понял. Пусть это и грустно. Хотите, верьте, хотите, нет, но мне бы все же хотелось заслужить ваше доверие, и тут дело не только в удобствах при общении... ладно, не буду больше об этом, - поднял я ладонь, заметив, как утомленно опустились ее плечи.
