Недалеко от Торы, близ заирской границы с Угандой, растет ведьмино дерево, под которым совершаются обряды жертвоприношений. По бытующим у акан поверьям, ведьмы и ведуны часто устраивают сборища непосредственно в кронах высоких, одиноко стоящих деревьев — пород одум, уауа, офрам. Изредка духи, по представлениям африканцев, поселяются в кронах фруктовых деревьев, которые после этого больше не плодоносят. Эти деревья становятся неприкосновенными: лесорубы всегда отказывались валить их, невзирая даже на приказы европейцев, так как опасались безумия и смерти. У ведьмина дерева просят уделить часть своей силы для помощи ослабевшим от болезни.
В Гане, по поверьям, ведьмы и колдуны передвигаются между ветвями деревьев по паутине. Поэтому люди, попав в паучьи тенета, полагают, что на них покушаются ведьмы. «Прежде чем покинуть дом, ведьма ударяет веткой дерева чуин по камню, и камень превращается в лошадь или орла, на котором она направляется по воздуху к месту встречи ведьм», — убежденно написал в своем сочинении учащийся педагогического колледжа в Акропонге.
«В моем городе есть капоковое дерево, которое ведьмы облюбовали для шабашей, — писал в другом сочинении учащийся того же колледжа. — В его листве виднеется горшок, покрытый ракушками каури. В нем, как у нас думают, запрятаны души и кровь людей, пожранных ведьмами во время их ночных оргий».
Некоторые деревья пользуются дурной славой. Так, жители провинции Ньянза, на западе Кении, принадлежащие к народности луо, в конце 1995 года сорвали правительственную кампанию по восстановлению лесного покрова. Они тысячами беспощадно вырубали зонтичные деревья, которые, по их словам, вызывают смерть или бесплодие. По местным поверьям, стоит мужчине приблизиться к такому растению, как он из гиганта секса вмиг превращается в слабака или даже в импотента. Едва притомившаяся дама присядет неподалеку от такого дерева, как ее поражает бесплодие.
Друг человека
Несмотря на настороженное отношение к некоторым породам деревьев, вся Африка верит, что дерево — близкий друг и советчик человека и что чаще в нем обитает добрая душа, добрый дух. Некоторым породам приписывается способность даровать женщинам легкие роды. У ряда конголезских народов беременные женщины носят вместо платья наряд из коры священного дерева: это должно освободить их от связанных с родами опасностей.
Мне рассказывали, как на территории нынешней Демократической Республики Конго один разочаровавшийся в женщинах человек когда-то женился на дереве. Оно родило ему красивых и здоровых детей — мальчика и девочку. Они были людьми, но знались с лесными духами и благодаря этому прославились как великие специалисты по травам.
«Деревьями истины» издавна величают тамаринд и гриффонию в бенинских деревнях. Для малийских бамбара в такой роли выступает баобаб. У каждого народа есть свое «дерево истины», подающее человеку сигналы в поворотные моменты жизни. Тамаринд складывает листочки к ненастью и на ночь. Мясистые стручки гриффонии, лопаясь, оглушительным треском возвещают верящим в приметы земледельцам начало посевной…
Сможет ли человек прийти к истине, не слившись с природой, обрести счастье без помощи дерева? Нет, конечно! Вот почему африканцы так почитают деревья и старательно прислушиваются к их голосам.
![]()
![]()
Глава четырнадцатая
ЗАПРЕТЫ ОХРАНЯЮТ РАСТЕНИЯ И ЖИВОТНЫХ
На Мадагаскаре мне везло на встречи и дружбу с умными и достойными сынами своего отечества, досконально знающими и свято почитающими заветы предков. Они заботливо помогали мне входить в особенную, неповторимую атмосферу малагасийской действительности, познавать и осмысливать тонкости тамошних нравов и обычаев, в общем жить по-малагасийски.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Люди, заучив назубок свои права, обычно менее всего знают о том, что им не положено делать, а если кое-что и знают, то мало печалятся о последствиях своего опрометчивого поведения, — как-то попытался чисто по-малагасийски объяснить мне смысл фади (табу) известный на острове артист и певец, постановщик гоголевского «Ревизора», выходец из королевской семьи Анри Рабариндзака. — Порой в самый последний момент или — хуже того — задним числом узнают они, что их поступки вредны и недопустимы и для них лично, и для их народа, но задним числом исправлять содеянное всегда труднее, а иногда и просто невозможно. На практике же чаще всего получается так: добросовестное исполнение фади — запретов и ограничений, предписанных предками, — не только не стесняет волю человека, но и раскрепощает его внутренне, освобождает от ненужных комплексов. Короче говоря, запреты выручают из беды.
Однажды вместе со своей супругой Элиной он пытался сформулировать основные запреты и правила хорошего тона, которые надлежит соблюдать на Мадагаскаре.
— Никогда не следует иронизировать в отношении мертвых или предков. Недопустимо пренебрегать фади, пытаться преодолеть их, пользуясь логикой явно чужеземного происхождения и чуждого нам толка. Сомневаясь, не упорствуйте в сомнительном действии, а прежде чем совершить его, лучше справьтесь о фади или об обычае, который иностранец обязан уважать в данном случае. Никогда не ругайте стариков, детей, матерей и рисовые поля. Всегда считайте, что Мадагаскар — святая земля, поскольку она освящена предками, которые были и остаются ее истинными «владельцами». Никогда не говорите слишком громким голосом и не демонстрируйте свое раздражение. Зарубите себе на носу, что малагасийцы не умеют тыкать, поскольку такая форма отсутствует в их языке. Никогда не тыкайте никому, особенно на французском языке, если малагасийский собеседник сам не предложил вам перейти на «ты». Приветствуйте собеседника при встрече и при расставании. Никогда не напрашивайтесь на откровенность — не требуйте от собеседника доверия и не пытайтесь вызвать его на откровенность. Оставьте инициативу за ним. Сполна пользуйтесь нашим гостеприимством, умея при этом всегда оставаться иностранцем…
Наверное, в чем-то мне удавалось поступать в соответствии с этими рекомендациями. И все же моя миссия была успешной в основном благодаря тому, что мои друзья сами снимали всякие барьеры между ними и мной, поверив в мою искренность и уважение к ним.
Жители острова Мадагаскар вполне обоснованно считают, что человек, не нарушающий фади, чувствует себя свободнее и увереннее в жизни, причем именно вследствие существования фади и своего знакомства с ними. Нередко в разговорах со мной они принимались горячо оспаривать распространенную на Западе пословицу: «Запретный плод всегда сладок». По их мнению, есть табу, нарушение которых не только вредит физическому состоянию человека, но и расстраивает его психику, так что вкушение «сладкого запретного плода» оборачивается болью и горем.
— Природа отнюдь не бездушна, как людям порой кажется, и ее отношение к нам напрямую зависит от нашего собственного поведения. Как правило, наше отношение к природе или вообще неосознанно, или выражается в различного рода нелепостях и беспричинной злобе. А ведь поступки и даже слова людей определяют состояние и настроение окружающей среды. На нашу злость, эгоизм и равнодушие свирепеющая природа отвечает контрвыпадами — угрюмостью, катаклизмами, недородами… Фади вносят осознанность и разумность в наши взаимоотношения с ней, — обронил как-то видный ученый и литератор, пастор Ришар Андриамандзату.
Запреты встречаются на Мадагаскаре столь часто, что становятся вещами обыденными, незаметными, соблюдение их — само собой разумеющимся. Они даже в какой-то мере упорядочивают и дисциплинируют поведение иноземцев, которые там долго живут. Запреты нужны, чтобы люди вели себя нравственно, благоразумно, отвечая за свои мысли и поступки, чтобы не оставалось места распущенности и зверскому ветхозаветному, западному эгоизму.
