Читаем без скачивания Капитан Сорви-голова. Возвращение - Павел Лагун

— Нет, — ответил Вейзен на вопрос Жана, — он остался там. Его только переложили в гроб и замуровали совсем недавно, когда я стал настоятелем этого храма.

— Мы хотим пойти туда, — сказал Жан, переглянувшись с Жорисой.

— Мы пойдем туда все, — произнес пастор Вейзен, — сегодня я отменил вечернюю службу, чтобы уделить время вам — моим друзьям. Он первым вышел из-за стола. За ним поднялись остальные.

— Вы не знаете, какова судьба Фардейцена? — спросил Жан Логаана на выходе из беседки.

— Точно не скажу, — ответил Пиит, — но, по слухам, он жив и занимается коммерцией где-то в Капской колонии. И, говорят, процветает. В церковь зашли через боковой вход. Служители уже зажгли повсюду свечи. Их мерцание колыхалось по стенам, сводам и алтарю со знакомым всем распятием. Мужчины сохранили тайну, не открыв ее, видно, даже своим семьям. Но вошедшие сначала остановились возле склепа, склонив непокрытые головы перед последним приютом юноши из парижской окраины, отдавшего свою жизнь за друга в стенах этой церкви. И друзья пришли ему поклониться.

— Фанфан, отдай честь этой могиле, — тихо сказал Жан Грандье, обращаясь к своему сыну. И маленький Фанфан отсалютовал своей игрушечной саблей праху и памяти того, чье имя он носил. Затем все отправились к алтарю, где пастор Вейзен решил отслужить молебен. Под церковными сводами чисто и явственно раздавались слова молитвы и псалмов. Потом все присутствующие запели песню, слова которой раздал Пиит Логаан. Строкер и Шейтоф аккомпанировали поющим:

Просветление после дождя,Очищение после горенья.Сила Божия — как вдохновенье,Как творение первого дня.Ты — сверканье небесных вершин.Ты — святая и чистая Благость.Счастлив я, что во мне ты осталасьКак движение грешной души.Счастлив я, что во мне ты живешьПросветлением, радужным светом.Сила Божия — будешь ответомНа обман и антихриста ложь.

Повторяя слова песни, проникающие к нему в самую душу, Жан держал в левой руке аккуратно сложенный носовой платок. На нем сохранились маслянисто-кровавые разводы, при пристальном рассмотрении очень похожие на лик Спасителя. С этим платком Жан не расставался теперь никогда. В Индии, наверняка, его присутствие уберегло всех троих друзей от неминуемой гибели от рук мусульманских фанатиков. После этого случая Жан стал глубоко и искренне верующим и щедро занялся христианской благотворительностью. Решил он пожертвовать большую сумму и на эту церковь, что стала самой близкой и дорогой для него и Жорисы… …И тут Жориса вскрикнула и схватилась за низ живота. Жан успел подхватить ее на руки. Он, окруженный обеспокоенными друзьями, перенес ее на скамейку, положив под голову свой френч. Жориса вскрикивала и стонала, изгибаясь всем телом. Ее большой живот заметно вибрировал и дрожал.

— Нужен врач или акушер, — воскликнул взволнованно Жан.

— Я - акушерка, — сказала худенькая черноволосая жена Шейтофа. — Мужчины, отойдите подальше! — приказным тоном добавила она. — Принесите теплой воды и чистые простыни! — обратилась она к служителям, подошедшим по ее жесту.

Простыни нашлись довольно быстро. Воду пришлось подогревать. Детей увели в беседку. Жана бросало то в жар, то в холод. Он вместе с остальными мужчинами стоял в дальнем углу церкви, повторяя про себя слова молитвы, обращенной к Божьей Матери. Пиит Логаан успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Все будет хорошо, — тихо сказал он ему на ухо.

Строкер, Шейтоф, Гегель и Спейч стояли чуть в стороне и о чем-то вполголоса переговаривались. Женщины окружили роженицу и акушерку. Пастор Вейзен взошел на алтарь и молился, повернувшись лицом к распятию. Роды проходили почти час. Жориса кричала, звала Жана. Тот рвался к ней, но Логаан уже обеими руками удерживал его порыв. И вот, наконец, глубокий, облегченный стон женщины захлестнул тонкий детский плач. Жан всем телом подался вперед и Пиит не удержал, да и не хотел уже удерживать его.

— Поздравляю, — громко сказала акушерка. — У вас родилась девочка! — и она показала подбежавшему Жану маленькое со сморщенным личиком существо, завернутое в белоснежную простыню. Жан взял дочь на руки и вместе с ней опустился на колени перед лежащей в успокоительном изнеможении Жорисой. Она слабо и немного отрешенно улыбнулась ему. И он поцеловал ее в эту улыбку. Потом, когда Жориса вместе с дочкой уснула, Жан вышел на улицу. Друзья, поздравив его, не пошли следом, понимая его состояние. Прохладный ночной воздух стал охлаждать разгоряченное волнением тело. Жан вдохнул этот воздух глубоко и сладостно и поднял взгляд наверх, в бескрайнее звездное небо. И там, на фоне позолоченного церковного креста, он сразу же заметил четыре неяркие звездочки, сияющие ровным и спокойным светом. В этот момент над Преторией взвились разноцветные огни праздничного фейерверка…

1. Ты за свободу в Трансвааль уехал воевать,На край Земли, в такую даль — на карте не сыскать.Ты бесшабашен был и смел: тебя прозвали тамЗа много подвигов и дел — отважный капитан.

Припев: Капитан Сорви-голова, капитан Сорви-голова!Не играл ты в слова, не ломал ты дрова без причины.Капитан Сорви-голова, капитан Сорви-голова!Ты был юн, но молва называла тебя настоящим мужчиной.

2. Захватчики, узнав твой нрав, боялись как огня,Что где-то средь высоких трав их встретит западня.Немало бестолковых лбов дырявил твой наган.Ты в битве не щадил врагов — отважный капитан.

Припев.

3. Ты в дружбу верил горячо и верил ты в любовь.Ты другу подставлял плечо и лил за друга кровь.В огне сражений ты нашел единственную ту.Над ней прекрасный ореол примерил, как фату.

Припев.

4. Душою ты был словно сталь, а сердцем — как цветок.И не забыл тебя Трансвааль, хоть ты давно умолк.По Южной Африке молва шумит, как океан, — Твоя не сникла голова, отважный капитан!

Припев.

1. Хоть мужа моей мамы и звать я должен папой,Скажу: любви ко мне он не питал.Однажды добрый дав пинок, меня он вывел за порогИ, сунув мелкую монету, заорал:"Проваливай ко всем чертям!Иди, живи, как знаешь сам!..Вперед, Фанфан! Вперед, Фанфан по прозвищу Тюльпан!2. И жил я на вокзале, мечтая о Трансваале,Хотел туда добраться по воде.Я рвался на край света. Но вот пришла карета, И вышел из нее отважный Жан Грандье.Меня с собой он взял в Трансвааль,И из души ушла печаль.На бурский фронт вперед, Фанфан по прозвищу Тюльпан!3. Отряд Молокососов был создан без вопросов.Создал его Жан — юный капитан.Разведчики лихие — ребята неплохие,И с ними вместе — весельчак Фанфан.В боях нам было нелегко, хоть не просохло молоко,Как говорили, на губах. Но я не знал, что значит страх.Вперед, Фанфан! Вперед, Фанфан по прозвищу Тюльпан!

1. Трансвааль, Трансвааль — страна моя, ты вся горишь в огне. Под деревцем развесистым задумчив бур сидел.