короба. Мы над ним посмеивались, конечно, но все же слушали иногда, когда делать было совсем нечего. Типа: Мели Емеля, твоя неделя! А он и рад был стараться. Особенно это касалось его бойцовских подвигов, которых никто никогда не видел, но о которых он мог рассказывать бесконечно!
Принимаясь за очередную свою байку о том, как ему удалось раскидать на улице несколько человек, Боря так возбуждался, что его начинало трясти от предвкушаемого удовольствия, и он буквально исходил слюнями. Ведь это так приятно, по крайней мере, на словах поведать окружающим, как ты одним махом семерых побивахом! «Слушай, чего ты тужишься, как дурачок на унитазе? – говорил я ему, – Ты можешь с чувством, с толком, с расстановкой рассказать, что с тобой приключилось?». Боря важно шмыгал носом и начинал заливать нам в уши только что выдуманную им смешную небылицу о своих невероятных подвигах: «Ну, так вот: я такой им говорю, а они мне такие! А я такой, а они такие! Тут я не выдержал, и бух! бах! тарарах! Смотрю, а они все лежат уже! Я и сам не заметил, как их всех вырубил!».
«Ага, блин, подводная лодка в степях Украины погибла в неравном воздушном бою! Ну, что ты брешешь, как сивый мерин?! Это же какое-то «В гостях у сказки» получается! – не выдерживал вдруг кто-то из слушающих Борю парней. – Пацаны, что он нам здесь горбатого лепит?!». Я мягко отводил возмущенного правдоруба в сторону: «Чего ты так взъелся на него?». «Дык, врет же он все! Неужели ты не видишь?!». Я пытаюсь смахнуть со своего лица невольную улыбку: «Да знаю я, что у Мамонова количество поверженных им врагов растет с каждым новым рассказом, ну, а тебе-то что с того? Может у него в этом вранье смысл всей его жизни заключается, а ты перебиваешь парня на полуслове. Оставь ему эту единственную его усладу – будь великодушен».
А по правде говоря, нам тогда и придумывать ничего не надо было, дрались мы гораздо чаще, чем того требовали обстоятельства. Казалось бы, зачем детдомовцам все это? Что нам делить? Но мы с увлечением мутузили друг дружку по любому надуманному поводу! Возможно, этому способствовало наше всегдашнее стремление утвердиться за счет кулаков. Ну, вы знаете, как это бывает обычно у трудных подростков…
Хотя на самом деле, причина все же была в другом. Просто в том возрасте, в котором мы все тогда находились, мальчишке тяжело что-либо объяснить такому же сверстнику-несмышленышу. У него не хватит на это ни умения, ни терпения. Он просто не сможет подобрать нужные и правильные слова! Но даже если предположить, что у одного из участников конфликта это получилось, то другой почти наверняка не поймет оппонента именно по причине своей детской неразумности и бестолковости. Поэтому самым быстрым и надежным способом решения всех проблем в интернате были кулаки, которые мы пускали в дело при первой же удобной возможности.
Это потом, уже повзрослев, мы поняли, что нам совершенно не обязательно было проливать кровь друг друга столь частым и варварским образом, а большую часть конфликтов можно было решить и вовсе элементарно – просто не развязывая их. Но глупый подросток – это такое ебанутое существо, которое способно создавать себе проблемы фактически на пустом месте! У него тестостерон в организме скаканул, настроение сменилось и вот его уже штормит, как бушующее море, от переизбытка агрессии! Иногда такие нехилые бури случаются, что человек не может с ними справиться и выпадает в осадок, к благоговейному ужасу всех, наблюдающих за этим разрушительным катаклизмом!
Недаром бедные взрослые жалуются на то, что многие подростки к определенному моменту жизни становятся просто неуправляемыми! Я, вообще, в детстве был одним из тех несносных парней, кто любому хреновому компромиссу предпочитал хорошую драку! И только с возрастом осознал, что ничего хорошего в мордобитии нет. Особенно, если эту самую морду набивают тебе…
Но произошло это значительно позже. А пока мой самый непримиримый школьный противник и антагонист Витька Кособрюх не давал мне утвердиться в миролюбии и постоянно проверял на вшивость – готов ли я отвечать на его большие и мелкие провокации? Знаете, бывают на свете такие люди, которые буквально выклянчивают, чтобы их как следует отдубасили, и в желающих начистить им хрюльник, обычно, нет недостатка.
Они то толкают вас беспричинно на улице, то вдруг начинают оскорблять без малейшего повода, явно нарываясь на конфликт! Причем, гадят эти сволочи не от того, что их кто-то задел, а потому, что не могут жить иначе. Так уж чудно они устроены – не успокоятся, пока не получат по своей наглой, бесстыжей роже! Вот таким же неуемным драчуном был и Косой.
Более того, с некоторых пор, будучи представителем ярко выраженного патологического типа, этот психопат почему-то возомнил себя приверженцем нацистских идей (он так и подначивал меня время от времени: «Ты – русский, я – фашист! Пошли драться!»), что только увеличивало у меня желание как следует отметелить его!
В общем, опять у меня с Косым начались стычки. Хотя вернее сказать, что наша старая неприязнь друг к другу разгорелась с новой силой! Однажды мы сцепились с ним в классе прямо во время урока. Я уже не помню, что мы там в очередной раз не поделили, но только Косой принялся орать мне, что (фигурально выражаясь) совершит со мной насильственные действия сексуального характера. Я аж закипел от негодования: «Кого-кого, косая блядь, ты собираешься ебать?!».
Короче, мне опять пришлось доказывать свое умение махать кулаками. Удар за ударом и в ход пошла мебель. Косой, видя, что ему меня никак не одолеть, стал кидаться стульями. Я ответил тем же и очень скоро, к ужасу учительницы, мы переколошматили в классной комнате всю мебель!.. Одним словом, дрался я с Косым постоянно и с переменным успехом. Иногда, признаюсь честно, проигрывал; бывало и побеждал безоговорочно. Чаще же всего, исход нашей схватки был равным – хорошенько набив друг другу рожи, мы расходились до следующего раза.
Случались у меня конфликты и с другими ребятами. Помню, учился в противоположном классе толстый, заторможенный боров с вороватыми глазками. Фамилия его, кажется, была Телухин. Ничего, кроме отвращения и гадливости он у меня не вызывал. Как-то мы открыли его подушку и ахнули – вся простыня была усыпана бычками! Этот чмошник подбирал их где-то на улице и затем складировал в собственной постели, «про запас»! Неудивительно, что у меня всегда чесались руки «дать ему прикурить». Вообще-то парень я, как говорится, не злопамятный, просто
