Читаем без скачивания Риск - мое призвание - Роберт Фиш

Я бережно уложил Ильзе на каменистый грунт и прикрыл ее пиджаком. Она смотрела на меня снизу, но меня не видела.

Зиглинда обвязала веревку вокруг ремня у меня на животе.

— Беккерат говорит, что в тридцати футах ниже края пропасти в стене скалы есть пещера, — объяснила она.

— Ясно, — кивнул я.

— Золото там, — закончила она, глядя на меня горящим взором.

— А как быть с другим концом веревки? — поинтересовался я.

— О том, чтобы спуститься до конца, а там перетереть веревку о камень, и не думайте, — предупредила она. — Здесь две тысячи футов.

— Очень мило, — заметил я.

Зиглинда размотала веревку. Ильзе вновь принялась глубоко, со всхлипами вздыхать. Зигмунд взял из рук сестры второй конец веревки, вручил его Отто и приказал:

— Привяжись.

— Я?! — переспросил тот.

— Ты, ты, — подтвердил Зигмунд. — Привяжись. Если хочешь, ложись на живот. Будешь для Драма якорем.

Брезгливо держа веревку на расстоянии вытянутой руки, Отто внимательно ее осмотрел.

— Оставьте его, — проговорил я, поправляя веревочный узел у себя на поясе. — Этот ублюдок желает моей смерти.

— Убрать руки от веревки! — рявкнул Зигмунд, а его сестра сказала:

— Отто нужно это золото. Ведь правда, Отто?

Отто подтвердил, что правда.

— В таком случае, пусть он сам за ним туда и лезет, — заявил я. — Но если он будет противовесом, я спускаться отказываюсь. Так и так вы нас убьете.

Не говоря ни слова, Зигмунд направился к Пэтти.

— Встаньте-ка, — сказал он, и Пэтти встала. Зигмунд взял ее за руку и подвел к нам. А с того места, где стояли мы, можно было запросто плюнуть на две тысячи футов вниз.

Зигмунд отпустил руку Пэтти.

— Линда, — окликнул он сестру, — столкни-ка ее.

Зиглинда двинулась к Пэтти. На востоке в лучах восходящего солнца ослепительно сиял туман, и я сдался:

— Хорошо, я согласен.

Отто привязал веревку к своему ремню.

— Чет, — позвала Пэтти.

Я промолчал, да и что я мог сказать? Отто растянулся на животе у края пропасти, при этом его подошвы смотрели прямо на «Мерседес Бенц».

— Минуту, — произнесла Зиглинда. Она сходила к машине и вернулась с моими ботинками. Она никогда ничего не забывала. Я надел ботинки, Зиглинда проверила крепление веревки на моем поясе и на ремне Отто. На краю пропасти дул холодный ветер, которого до этого я почему-то не замечал. Хотел бы я знать, дует ли такой же ветер на протяжении всех этих двух тысяч футов.

Я взглянул на Зигмунда, тот кивнул. Повернувшись спиной к пропасти, я сделал глубокий вдох, будто собирался нырнуть в воду. Зигмунд махнул «Люгером». Я свесил ноги с края пропасти и поболтал ими. Стена спускалась совершенно отвесно.

Подняв ослабнувшую веревку, Зиглинда подала се мне:

— Держите.

Я выдохнул, услышал, как Пэтти снова тихо позвала меня по имени, и ухватился за веревку. Она сразу же туго натянулась. Отклонившись корпусом от края пропасти, я уперся в него подошвами. Зиглинда начала понемногу стравливать веревку. Через пару секунд перед моими глазами были лишь скальная стена и клубы утреннего тумана. Бросив взгляд вниз, я тоже увидел рассеивавшийся туман. Падать было высоко.

Я спускался короткими и неровными рывками. Очень скоро мои икроножные мышцы онемели от постоянного усилия, с которым я упирался в стену подошвами ботинок. По моим расчетам, на тридцать футов я уже спустился, но мне они показались тридцатью тысячами футов. Я опять посмотрел вниз. Через разрывы в тумане проглядывали серо-коричневые камни скал. До того, как все опять затянуло мглой, я успел разглядеть далеко внизу яркую и свежую зелень долины. Я поднял голову и пообещал себе больше вниз не смотреть.

И тут мои подошвы соскользнули со стены и зависли в воздухе. Я судорожно подтянулся на веревке и попытался поставить ноги в прежнее положение. Веревка немного ослабла, и ноги обо что-то ударились. Под ними была уже не гладкая стена, а нависавший над мглистой бездной карниз шириной от силы дюймов в шесть. Ступив на карниз, я начал медленно, дюйм за дюймом по нему передвигаться.

В пещеру я чуть было не свалился. Входом в нее служило отверстие в скальной стене. Я влез внутрь и осмотрелся. Веревка, обвиснув снаружи, тащилась за мной. Зиглинда по отсутствию усилия на веревке, должно быть, уже поняла, что я обнаружил пещеру.

Пещера имела футов десять в длину и около двенадцати в ширину. В ней было лишь немногим темнее, чем снаружи. И я увидел в ней несколько совсем маленьких золотых слитков. Пересчитывать их я не стал. По их виду было невозможно поверить в то, что эти металлические кирпичики стоили целое состояние и принесли столько бед. У меня даже пульс не участился, хотя у Зиглинды на моем месте глаза бы на лоб вылезли.

Вдруг захлопали крылья, и неведомое существо с шуршанием вылетело из пещеры. Я наблюдал за его полетом сквозь туман. Забравшись поглубже в пещеру, я разглядел то, что служило ему насестом.

Это был человеческий скелет, прислоненный в сидячем положении к внутренней стене пещеры. Время полностью очистило кости от плоти, и он находился в идеальном состоянии. Он выглядел не страшнее, чем те скелеты, что выставлены в музеях естественной истории. С костей свисали остатки одежды, а в черепе над правым глазом чернела дырка. Я тронул череп, и внутри него что-то перекатилось. Это была пуля.

Еще одна пуля застряла в тазовой кости. Третья пуля напрочь вышибла одно из ребер с левой стороны, и я нашел ее на полу рядом с левой бедренной костью вместе с осколками ребра. Это был майор Киог. И это было объяснение тому, что с ним произошло. Хотя, конечно, я еще не знал, как это случилось, каким образом он сюда попал, и кто его убил. Интересно, подумал я, узнаю ли я это когда-нибудь, и тут же осознал, что скорее всего, я вообще ничего и никогда не смогу узнать уже через несколько минут после того, как поднимусь наверх.

Я подумал, что было бы неплохо прихватить с собой один из слитков. Соорудив из веревки петлю, я хорошенько его закрепил и попробовал на вес. Он оказался на удивление тяжелым. Взяв слиток и даже не обернувшись на майора Киога, я снова выбрался на карниз.

— Все в порядке! — крикнул я и услышал голос Зиглинды:

— Нашли?

— Вытаскивайте меня, — ответил я.

— Отвяжите веревку. Давайте сначала золото, но не больше одного слитка за подъем.

Ее голос, казалось, звучал совсем рядом. В конце концов, до нее и было-то всего тридцать футов.

— Ну конечно, — отозвался я. — Чтобы потом помереть здесь с голоду.

— Ага, значит золото вы все-таки нашли!

— Тащите сначала меня, — настаивал я. До меня донесся смех, и голос Зиглинды поинтересовался:

— А вы не боитесь, что мы бросим вас, когда будем вытаскивать?

— Ну хорошо, — произнес я, надеясь, что на моей интонации не отразилось то, что я ощущал в коленках. А они у меня были, словно резиновые. — А вы не боитесь, что я взял золото с собой?

— Все вам его не унести.

— Не все, но кое-что.

Последовало довольно долгое молчание. Мое сердце колотилось так часто, будто отсчитывало последние мгновения моей жизни. Я снова услышал голос Зиглинды:

— Можете подниматься.

Отвязав веревку, я вновь закрепил золото, но уже таким образом, чтобы оно висело в четырех-пяти футах подо мной. Снова завязав веревку, я с силой за нее дернул. Веревка выдержала. Я дернул еще раз, и она опять выдержала. Я глянул вверх и сквозь остатки тумана увидел склонившееся над пропастью лицо Зиглинды.

Хорошенько ухватившись за веревку и перехватывая руками, я полез вверх.

Веревка обвисала подо мной. Когда золотой слиток сошел с карниза и повис, я сразу ощутил его тяжесть своими ключицами. Обвивая веревку ногами, я взбирался вверх. В течение первой половины пути в моей голове не было ни одной мысли. «Думай, — приказал я себе. — Думай, черт тебя дери. Им ты сейчас уже не нужен. Никто из вас: ни ты, ни Пэтти, ни Ильзе, которая, может быть, сейчас уже при смерти. Им остается только вас убить. Всех. Как только ты будешь наверху с этим золотом, тебе ничего больше не светит. Ты показал им, что опасности нет, и они сами могут за ним спуститься. Одна рука меняет другую, ладони немеют. Думай, думай, думай!» В итоге все вышло чисто импульсивно, в подобные моменты всегда бывает именно так.

Моя голова уже поравнялась с головой Зиглинды, но она смотрела вниз, на золотой кирпичик. Она была рядом, но полностью поглощена этим самым кирпичиком. Около нее, растянувшись на земле, лежал Отто. Его голова была почти на краю пропасти, а ноги отстояли от края на расстояние, равное длине его тела. Беккерат с выражением полного безразличия на покрытом запекшейся кровью лице сидел рядом с плечом Отто. Зигмунд держал Отто за ноги.

На четвереньках я вскарабкался наверх. Отто с облегчением вздохнул и тоже начал подниматься. Между нами свободно болталось с дюжину футов веревки. Дождавшись, пока Отто встанет на колени, я изо всей силы дернул, веревка натянулась, и Отто, спотыкаясь и крича, пронесся мимо меня к краю пропасти. Чтобы он не стащил меня за собой, мне пришлось упасть плашмя.