Они были одеты современно, но в расцветке преобладали восточные мотивы. Звали их Фатима и Гюльчатай. Ну прямо героини популярного фильма «Белое солнце пустыни».
– А как же «покажи личико»? – спросил я с наигранной досадой. – Никакой интриги…
– У нас и без личика есть что показать, – заявила Фатима и тут же огласила прейскурант: – Пятнадцать рублей – час!
– Понятно. Делу время, а потехе пятнадцать рублей – час! – сказал я и добавил: – Знаете старый анекдот? Идет вечером по темной улице женщина с двумя огромными авоськами. Навстречу ей – мужик, которому нравится раздеваться принародно. Он останавливается и распахивает перед ней плащ. Под плащом, естественно, ничего нет. Женщина, взглянув на мужика и тяжело вздохнув, говорит: «Вот черт, яйца забыла купить».
Тест на чувство юмора прошли обе восточные красавицы – захохотали неприлично громко, так что посетители стали оглядываться на наш столик.
– Кызлар[5], не знаете, случайно, кто такой Череп? – спросил я.
Девчонки переглянулись и равнодушно пожали плечами.
– Нет, мы сами здесь недавно, – ответила Гюльчатай.
Следуя уркаганской логике раздачи логинов, Череп должен быть лысым, как арбуз на бахче. Но в зале было много лысых или коротко стриженных посетителей, следовавших казанской уличной моде. Кто же из них Череп? Я сомневался, что кто-то в зале захочет с нами об этом разговаривать. Тем временем музыканты перестали играть, и на сцену вышел молодой татарин в костюме-тройке.
– Иптяшляр[6]! – громко сказал он. – Сегодня у нас большой праздник! Уважаемый Леонид Маратович, – татарин показал рукой на самую многочисленную компанию за большим столом, во главе которого восседал солидный мужчина в тюбетейке, – сегодня отмечает свой пятидесятый день рождения, дай Аллах ему здоровья! Близкие друзья Леонида Мартыновича приготовили ему дорогой подарок. Сегодня впервые на сцене ресторана «Достархан» выступит наш золотой голос Арбата, знаменитый шансонье Тимофей!
Раздались аплодисменты, а я, зная расценки Тимофея, немного обалдел: друзья у именинника были действительно не простые. Почему не пригласили татарских звезд, например Георгия Ибушева, я не мог представить. Скорее всего, Тимофей был сейчас даже среди казанской братвы номер один, вне национальностей!
На сцену вышел мой протеже и приятным, чуть хрипловатым баритоном начал петь свой (вернее, мой, точнее, Трофима) суперхит «Снегири». Аплодируя, многие уважительно смотрели на важного именинника – вот это человек! Круто! Такой подарок не каждому делают! Вах! Многие подпевали – песня была действительно замечательная и популярная в народе.
Появление на сцене подопечного сначала меня расстроило, но чуть погодя я сообразил, что без его помощи мне здесь никто слова не скажет, если не хуже. А с Тимофеем я легко выйду на Черепа и решу свои проблемы. Тимофей, ослепленный прожекторами на сцене, сначала меня не заметил, но во время исполнения третьей песни, когда он спустился с микрофоном в зал, лицо его озарилось радостным удивлением. От неожиданности он чуть не забыл слова исполняемой песни, но быстро взял себя в руки и, то и дело поглядывая на меня, исполнил ее до конца. После этого, сунув микрофон растерявшемуся ведущему и шепнув ему что-то на ухо, подошел к нам, обнял меня и сел за наш столик.
Ведущий объявил начало танцевальной программы, и музыканты из ВИА заиграли что-то из Челентано. Официанты, увидев, что Тимофей сел за наш столик, сразу бросились к нам с дополнительными приборами и рюмками.
– Привет, Артур! Какими судьбами? – с неподдельной радостью спросил Тимофей.
У наших девчонок восточные глаза расширились от удивления: за их столиком сидела звезда шансона, Тимофей, песни которого ежедневно звучали во всех ресторанах страны. Многие гости тоже заинтересовались, что это за друзья у Тимофея оказались в зале.
– Привет, Тима! Опять ты небрит, а ведь с этого начинается Родина! – шутливо отозвался я и пояснил: – Да вот, проблемы кое-какие появились, здесь и решаем.
– У тебя проблемы? – с удивлением сказал Тимофей, и лицо его сразу стало серьезным. – В чем дело? Помочь смогу?
Я шепотом рассказал ему суть дела, не посвящая в подробности. Тимофей выслушал и, похлопав меня по плечу, сказал:
– Ну, это не проблемы! Ты знаешь, у кого здесь сегодня юбилей? У самого Леонида Дворникова – Француза! Этот человек здесь может решить все… Кстати, это он в Москву «казанских» и привел. А вот он сам к нам идет!
Действительно, к нам, идя вперевалку, направлялся именинник.
– Тимофей Иванович, дорогой! – Он развел руки. – Вы почему нас забыли? Все волнуются!
– Леня, тут у нас проблемы, – серьезным тоном произнес Тимофей и показал на меня. – Твои люди хорошего человека обидели! Перетереть бы надо.
– Так. Понятно. – Француз кивнул. – Пойдемте, побазарим без ушей.
Я кивнул Санычу, и мы вчетвером прошли в пустой банкетный зал на втором этаже. Выслушав суть претензии, Леня вызвал к себе здоровенного татарина, видимо свою правую руку, и приказал тому:
– Марат, срочно найди мне Черепа! В зале его нет?
– Нет. Не светился еще. Он со своими бакланами обычно к часу подтягивается.
– Как придет, возьми его за кадык и стряси все «покупки», что позавчера взял у нашего друга Артура.
– Понял. Сделаем. А если он уже верхняк[7] по скупщикам рассовал?
– Значит, бабками вернет.
– Леня, – вставил Тимофей, – человека бабки не волнуют – хотя их там прилично было. Блески[8] надо вернуть, паспорт, ксиву, ну, и радиоприемник там был, маленький, японский.
– А что за ксива? – насторожился Француз. – Не ментовская?
– Да ты что, Леня! Обидеть хочешь? – Тимофей укоризненно покачал головой. – Я с боланами[9] дел не имею – все знают!.. Пропуск в дом культуры, армейский. Человек там шишкует. Неудобно ему без визы[10].
– Лады. Череп все вернет и бабки тоже – чтобы на нас ни у кого обиды не осталось! – твердо сказал именинник и, посмотрев на меня и Саныча, добавил: – Спокойно отдыхайте – все принесут! А теперь пойдемте, а то там балешник без нас закончится. – Француз повернулся к Тимофею. – А ты бы, Тимофей Иванович, сбацал для меня «Владимирский централ», больно душевная песня!..
Мы вернулись в большой зал. Я, конечно, не все понял из разговора, то есть базара, но суть уловил и успокоился. Тимофея, он же Золотой голос зоны, все блатные уважали больше, чем некоторых воров в законе, и вряд ли отказались выполнить его просьбу.
Тимофей снова запел, и веселье продолжилось. Только под утро, когда я с Тимофеем и Санычем, сидя за столом Француза, допивал с девчонками третью или четвертую бутылку водки, официант принес на подносе большой конверт из плотной бумаги и шепнул мне на ухо:
