Лесунки
Кто играет на опушке?Чей там звонкий слышен сон?Тонкий, тонкий, как в игрушке,Говорит хрустальный звон.
Чьи там маленькие стрункиПреисполнены чудес?Это нежные лесункиВеселят полдневный лес.
Вон, в одежде паутинной,Вместе две, и порознь три,Волос светлый, волос длинный,И в венках они, смотри.
Вон, еще, семья другая,Порознь три, и вместе две,Пляшут, в зелени мелькая,Нет следов от них в траве.
Бриллиант роняют в дрёму,В белый ландыш, в василек,Освежают их истому,Расцвечают лепесток.
Вольных бабочек венчаютВ беззаконной их любви,Стебли тонкие качают,Говорят всему: Живи.
И лесные щебетуньиИм поют свой птичий стих,Эти малые колдуньиСестры им в забавах их
В гуслях сказочные стрункиТеребит зеленый жук,Пляшут стройные лесунки,Долю длится тонкий звук
Водная панна
Что это, голубь воркует?Ключ ли журчит неустанно?Нет, это плачет, тоскует Водная панна.
Что на лугу там белеет,Светится лунно и странно?Это туманы лелеет Водная панна.
Что это в мельницу бьется,Жернов крутит первозданно?Это хохочет, смеется Водная панна.
Плакала, больше не хочетПлакать так струнно-обманно,В мельничных брызгах хохочет Водная панна.
Кто-то ходил на откосах,С ним она вьется слиянно,Нежится в мельничных росах Водная панна.
Возле крутого обрываТайна царит невозбранно.О, как бледна и красива Водная панна!
Огненный дух
Кто вдали идет пред нами?Черный весь, он светит алоДух с двенадцатью глазами,Дух, зовущийся Ховала.
Он еще зовется Вием,Он еще зовется Тучей,Он ползет по Небу змием,Он роняет след горючий.
Растянувшись от Востока,В дымный Запад он упрется,И широко, и далекоОн грозится, он смеется.
Искривленно он хохочет,Кровли хижин зажигая.И грохочет, и не хочетСгинуть в смерти сила злая.
Вот, прошло. Змея убита.Но над нами НебесамиВечно скрыт, и дышит скрытоДух с двенадцатью глазами.
Райские птицы
На Макарийских островах,Куда не смотрят наши страны,Куда не входят Смерть и Страх,И не доходят великаны, –
На Макарийских островахЖивут без горя человеки,Там в изумрудных берегахТекут пурпуровые реки.
Там камни ценные цветут,Там все в цветеньи вечно юном,Там птицы райские живут,Волшебный Сирии с Гамаюном.
И если слышим мы во снеНапев, который многолирен,В тот час, в блаженной той стране,Поет о счастьи светлый Сирин.
И если звоном нежных струнТы убаюкан, засыпая,Так это птица ГамаюнПоет в безвестном, голубая.
Птицы Чернобога
Ворон, Филин, и Сова,Слуги Чернобога,Ваша слава век жива,С вами вещие слова,Тайная дорога.
Тот, кто Ворона видал,Знает силу мрака,Ворон к Одину летал,В вечный он глядел кристалл,Принял тайну знака.
Тот, кто с Филином побыл,Знает тайну гроба,Филин – вещий страх могил,Знает, сколько скрыла силТайная утроба.
Кто беседовал с Совой,Знает силу Ночи,Знает, как в реке живойК полосе береговойСделать путь короче.
Ворон, Филин, и СоваПтицы Чернобога,Но у темных мысль жива,В их зрачках горят слова,О, горит их много.
Ворон
Ворон и дуб,Ворон с клювом железным,Ворон, пьющий горячую кровь, и клюющий остывший труп,Ворон, знающий речь человека,И доныне, от века,Не забывший, как судьбы разведать по рунам надзвездным,Ворон, вещая птица Славян,Вестник Одина, зрящий, как в миреРасстилается сумрак ночной, каждый день простирается шире, –Говоришь ли ты карканьем нам о погибели солнечных стран?Ворон, дом твой есть дуб,Вековой,Что в раскатах громов,Возрожденно-живой,Зеленеет,И хоть карканьем ты возвещаешь, что в сумерки светлых Богов,Между пепельно-дымных, зажженных пожарами дней, облаков,Волк явится посмеетИ оскалит на Светлых прожорливый зуб, –Ворон, Ворон, твой дуб,Говорит, что за сумраком новое Солнце восходит,И под карканье рун вся дубрава живет,И уж новые зори наш Бальдер, наш Бальдер выводит,Мы с Воскресшим воскресли, и пляшем, сплетясь в хоровод.
Сова
Сова, кто смотрел в твое круглое желтое око,Тот знает великую тайну чудес.Не царила ли ты в Небесах?В их провалах немых, там, высоко,В бездонностях синих доныне твой знак не исчез.Кто в полночь читал под ущербной ЛуноюПожелтевшую летопись дней,Тот меня понимает без слов, и сейчас он со мною,Над одной мы строкою,В песне моей,В струне мы одной, что во славу Вселенной бряцает.
О, мудрая птица, чей взор темноту проницает,В ночи, где дневные не видят ни зги,Ты сидела на страшной избушке Яги,Ты глядела в глаза благородной Афины,Ты была за плечами у всех колдунов,Ты крылом прорезаешь ночные долины,Навевая виденья вещательных сновНа ведовские стебли полночных цветов,От которых приняв дуновение, мракНашим снам сообщает твой знак, –Я знаю, когда-нибудь в безднах, далекоПогаснет Светило кружащихся дней,Но в новых ночах первозданных,в смещении тьмы и огней,Пред творчеством новым зажжется, сквозь Хаос,безмерное желтое око.
Птица Сирин
Птица Сирии на Море живет,На утесе цветном,На скалистом уступе, над вечной изменностью вод,Начинающих с шепота волю свою, и ее возносящих как гром.Птица Сирин на Море живет,Над глубокой водой,Птица Сирин так сладко поет,Чуть завидит корабль, зачарует мечтой золотой,На плывущих наводит забвенье и сон,Распинает корабль на подводных камнях,Утопают пловцы в расцвеченных волнах,Услаждается музыкой весь небосклон,Звуки смеха со всех возрастают сторон.Беспощадна Любовь с Красотой,Кто-то властный о Жизни и Смерти поет,Над пустыней седой кто-то есть молодой,Кто струну озарит – и порвет.Птица Сирин на Море живет,Над глубокой водой
Птица Стратим
Есть много птиц, красивых, сильныхПроворных, злых, любвеобильных,Не умеряющих свой пыл,Цветистых в ярком опереньиПрекрасных в беге, в лете, в пеньи,В двойном размахе вольных крыл.
Есть много птиц и плещет славаОрла и финикса ксалава,Молва о них – как светлый дым,И древен ворон в снах богатых,Но всех прекрасней меж крылатыхВсемирно грезящий Стратим.
Он неземной, он вечно в Море,От края к краю, на простореПростер он в мире два крыла,И чуть он вполночь встрепенется,Весь Океан восколыхнется,Познав, что вновь Заря светла.
На Камне солнцевом
