— …Привет, Братик. Я с плохими новостями, Дарий в черном замке, его забрали в Пандемониум для развлечений костеродных…
— О чем ты говоришь?! Когда это случилось?
— …Три дня назад, Леона продала его Бранкати. Поменяв на своего человека и пару уступок, его пытали всю ночь Карлотта…
— Но этого просто не может быть!
— …Увы это так, они хотели знать про Нору, он ничего им не сказал…
— Как мы можем помочь?!
— …Никак, даже не вздумай туда лезть, мы попытаемся сбежать, в крайнем случае придется принять предложение Бранкати, он хочет, чтобы Дарий работал на него…
— Что за херня?! Что это за демон?
— Она не демон, а тень Дария. Она всегда была с ним, ты бы и сам мог заметить, если бы вместо кубка с вином хоть раз присмотрелся вниз.
Полночь помахала ему ладошкой: — …Привет, наставник, насчет зада конечно щедрое предложение, но я пожалуй откажусь, а то меня потом кошмары целый год мучить будут…
— Что? Клето переводил ошеломленный взгляд с силуэта из теней на нахмуренную Карлотту.
— Ты уверенна насчет Леоны? Это очень серьезное заявление.
— … Абсолютно, я сегодня передала ей записку от Дария, с просьбой помочь, но она ее прочитала и сожгла, и продолжила дальше пить кофе как ни в чем не бывало, она продает своих Братик…
— Вот предательская тварь! Карлотта в сердцах ударила в стену кулаком. Я ее убью.
— Поосторожнее с такими заявлениями. Это тебе не уличная шпана, это донна Леона, и кому как не тебе знать на что она способна. Клето все еще настороженно посматривал на живую тень, но только что услышанное было через чур серьезно. Если это окажется правдой, то никто не захочет работать с ней.
— И что она сделает? Убьет меня или продаст?
— …Я вас покину, я зашла лишь предупредить, и теперь возвращаюсь к Дарию, ему нужна моя помощь, если нам повезет мы обязательно еще увидимся, если нет, то увидимся уже на той стороне…
И девушка из теней растворилась без следа, оставив напарников обдумывать новости.
— Что это было Карлотта?! Клето убрал меч в ножны, и был полностью серьезен. Он всегда опасался того, что не понимал, а это было самое непонятное из того, что он видел. Он видел много магов, их магию, видел умертвия, алчущих свежей крови, но ожившие разумные тени никогда, а все что непонятно — опасно по определению.
— Полночь, ее зовут Полночь. Несколько лет назад Дария похитил колдун для ритуала, он чудом выжил. Что-то такое, он тебе сам расскажет если захочет, если выживет. Пошли, нужно рассказать Бену.
— Стой. Не спеши. Клето взял Карлотту за локоть, придерживая.
— Убери свои грязные лапы от меня. Буквально прорычала Бешеный Брат, она терпеть не могла когда к ней прикасались без разрешения.
Клето убрал руку, поднимая ладонь и показывая, что собирался лишь остановить: — Не спеши Карлотта, мы обязательно поговорим с Беном, но не при всех. И все непременно узнаем, но не спеши, или может плохо закончиться.
Боль была последним, что я запомнил, она же была первым, что встретило меня по возвращении в сознание. Очнулся я лежащим в небольшой каменной камере, лицом уткнувшись в холодный камень и вездесущее проклятое сено. Я был не единственным обитателем этих шикарных апартаментов, в углу сидел парень лет двадцати пяти на вид, с короткой стрижкой, и открытым лицом выражавшим простодушное удивление. Совершенно неподходящее выражение лица для того мрачного места, в котором мы оказались. Он сидел подтянув колени и положив на них руки, глядя на то, как я ворочаюсь, приходя в себя. Я пошевелился, и тут же пожалел об этом, левая сторона груди нестерпимо болела. А если ты как-то пошевелишься, двинешь рукой или лопаткой, от боли слезы брызгали фонтаном. Я, постанывая, приподнялся и дополз на одной руке до стены, стараясь вообще не беспокоить лишний раз место куда поставили печать.
Отогнув край разорванной накидки, я посмотрел на рану, вокруг обугленной плоти все опухло и покраснело. Эти мудаки даже и не подумали, как то обработать рану, просто прижгли раскаленным железом клеймо и вылили сверху ту мерзкую шипящую черную гадость. Парень увидев клеймо смертника выпучил глаза ничего не говоря, лишь подобрался еще больше. А мне было плевать на его опасения, я кроме разрывающей меня боли, ни о чем думать не мог. Судя по маленькому узкому окошку шириной с ладонь, больше похожему на бойницу расположенному возле потолка, содержали нас в самом замке. Чтобы далеко не ходить за мясом во время выступлений. Был еще день, но небо уже начинало краснеть, приближаясь к закату. Полночь еще не вернулась и я продолжал надеяться, что все получиться, и меня не бросят одного бороться за свою жизнь, сражаясь на арене ради увеселительной программы. Я даже думать не хотел о том, как я смогу выступать на арене с такой раной, мне доползти до стены было трудно, а про поднять меч левой рукой и речи не могло быть. Так что шипя сквозь зубы от боли, я пристроил по удобнее руку в том положении, в котором я меньше всего ее беспокоил, и тоже подобрав под себя колени, я сел у стены и стал ждать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Время тянулось как назло слишком медленно, давая мне насладиться всем спектром боли. Уснуть в таком состоянии было решительно невозможно без снотворного, что вырубило бы меня сразу. Но никто не дал бы мне лекарство. Заранее списанному мясу не дают лекарство. Уже стемнело, сменились надзиратели, и во дворе слышно было цоканье подкованных лошадей запряженных в дорогие кареты, приветливые и радостные возгласы и смех прибывающих гостей на очередное развлечение. Спустя несколько часов, загрохотали ключами надзиратели, уводя по одному смертников, что содержались в камерах по соседству. Пришли и в нашу камеру, забрав парня и больше я его не видел, вот и все, я даже не знал, как его зовут и как звучал его голос. Но главное, что меня пока не тронули, я так и продолжал сидеть кучкой в углу, подобрав под себя ноги, кормить меня никто и не подумал. Единственное, что было мне доступно, это ведро с застоявшейся водой. Уже под утро, мне в камеру привели вместо парня крепко сбитого лысого мужика с широкой квадратной челюстью, и принесли ему поднос полный еды и кувшин вина. Видно это был победитель сегодняшней ночи. Он взглянув на небольшого паренька забившегося в угол, усмехнулся в мерзкой улыбке превосходства, чавкая жрал свою еду и выпив вина уснул посередине камеры. Он лежал на спине и храпел, как умирающий бык, прерываясь лишь для того, чтобы напердеть так громко, что пол под ним вибрировал.
— Гребаная свинья, — выругался я, зажимая нос. — Мне нужна собственная клетка.
— …Я редко жалею, что не нуждаюсь в воздухе, а в данный момент и подавно…
Из мрака в другом конце клетки появился силуэт девушки сотканный из теней.
— Полночь! Наконец то, где ты была?
— …Крикнул он достаточно громко, чтобы разбудить мертвых…
— Храп этого громилы все заглушает, если никто не проснулся от него, то их уже ничто не разбудит. Я волновался, зараза ты!
— …Прости…
Так где ты была?
— …О, да так, прогулялась до театра, немного побаловала себя вином и мальчиками, все как обычно…
— Погоди, тебе запрещается язвить! Тебя не было почти сутки! Умоляю, скажи, что все получилось.
— …Прости Дарий, но боюсь что все сказанное Бранкати правда. Донна Леона сожгла твою записку и продолжила пить кофе, перебирая почту, но я рассказала это Карлотте, и с ней был Клето, он тоже меня видел, у меня не было времени ее сторожить в одиночестве, к тому же ему тоже будет полезно знать…
Я ничего не ответил, прислонившись затылком к прохладному камню стен, судорожно обдумывая варианты действий. Их практически не было, всего два варианта, которые исключали смерть. Или принять предложение черного барона, и служить ему до конца дней связанный клятвой на крови. Или попытаться бежать, второй вариант был предпочтительней, но гораздо труднее осуществим, ибо я не знал когда вернется Бранкати, а значит время поджимало. С учетом того, что мне просто надо было умудриться выжить на арене, а с новым украшением это было проблематично.
