— Тогда было забавно. — Лорел покачала головой, улыбнувшись воспоминанию. — Никогда не забуду того происшествия. Господи, какое было безвыходное положение! Рабы отказались работать, потому что их уверили в приближении судного дня. Гнева Божьего они боялись больше, чем кнута мистера Симмонса.
— — Отец и мистер Симмонс очень уверенно держали ситуацию в руках, как я вспоминаю. Бедная Синда!
Вопреки ее пророчеству конец света не наступил, а ее жестоко выпороли.
— Так что же у вас за предчувствие?
— Точно не знаю, — медленно проговорил Дрю. — Что-то сегодня должно случиться, что-то из ряда вон выходящее. — Он пожал плечами с несколько расстроенным видом. — Не сердитесь на меня. Весьма вероятно, мои мозги расплавились от жары, возможно, мои занятия в конце концов довели меня до мрачного мистицизма.
— Вам надо почаще выезжать с плантации, Дрю.
Кругом так много хорошеньких юных леди, ожидающих предложения от мистера Дрю Хаммонда из Уэйкхерста. Да вот и Мелинда Форрестер не дальше как вчера говорила, как восхищается вашими картинами…
Дрю поднял изящную белую руку.
— Избавьте меня, Лорел, от подобных рассказов.
Мелинда Форрестер.., меня не интересует эта девушка. — Он устремил в пространство мечтательный взгляд темно-карих глаз. — Мне не хватает Парижа, — просто проговорил он. — Здесь все прекрасно, но это не мое.
— Да, теперь это все принадлежит Бренту, вы это имели в виду?
Глаза Дрю остановились на прекрасном лице мачехи.
— Откуда столько горечи, Лорел? Я не знаю, почему Брент покинул Уэйкхерст много лет назад, но он старший наследник. Разумеется, плантация должна принадлежать ему. Вопрос состоит в том, станет ли он ею заниматься?
— Но я жена вашего отца! Как он посмел назначить Брента моим опекуном? Почему не оставил деньги мне, по моему полному праву, как оставил вам?
Дрю лишь нахмурившись смотрел на Лорел. Он жил дома уже два года и многое видел. Знал, что у нее была связь с соседом-плантатором, хвастливым мистером Джоном Латтимером. И отец наверняка тоже знал об этом. Возможно, поэтому и не оставил ей денег. Справедливости ради нужно сказать, что Лорел молода и красива, а отец был старым и больным. И все же…
Дрю оторвал свесившийся с нижней ветки вяза испанский лишайник.
— Возможно, — медленно проговорил он, — вам следует подумать о новом замужестве, когда закончится траур. Как я понимаю, мистер Элиас Стэндфорд влюблен в вас до безумия.
Лорел пожала изящным плечом.
— Он стар и скучен, а его дети меня ненавидят.
Нет уж, благодарю.
— Мне вспоминается, что мы с Брентом были тоже не очень-то счастливы, когда отец вернулся домой с вами. Но это было так давно, не правда ли? Почему бы вам не съездить ненадолго в Новый Орлеан? Немного поохотиться.
— Не будьте таким противным, Дрю! Лиззи!
Лорел чересчур громко подозвала к себе девочку негритянку.
— Да, миссис? — подбежала запыхавшись та и уставилась на свои грязные босые ноги.
— Отнеси магнолии Мамми Бас.
— Да, миссис.
— Скажи, чтобы приготовила для меня духи.
— Да, миссис.
— Что, Дрю, эта потаскушка уже побывала в вашей постели?
— Бога ради, Лорел, ей же не больше тринадцати лет! — Он посмотрел вслед девочке, понимая, что та слышала слова Лорел.
— Вы же знаете, какие они, — заметила Лорел, пожимая плечами. — Главный надсмотрщик Джош положил на нее глаз.
— Как странно, — сардонически заметил Дрю. — Если бы я последовал вашему совету, через год у Лиззи был бы ребенок, а к тридцати годам она уже стала бы бабушкой. А вам бы понравилось стать бабушкой, Лорел?
В конце концов, вам ведь уже порядочно за тридцать, не так ли?
Лорел изящно пожала плечами, но голос ее прозвучал жестко.
— Прошу вас, Дрю, избавьте меня от вашей европейской сентиментальности, к тому же мне не порядочно за тридцать.
— Я дома уже два года, а вы еще не праздновали ни одного дня рождения.
— Дрю, а почему бы вам не съездить в Новый Орлеан?
— Полно, Лорел. Я ухожу. Скоро станет невыносимо жарко. Не знаю, как вы, леди, можете носить такую тяжелую одежду.
— Честно говоря, она крайне неудобна. Но ничего не поделаешь. Не могу же я расхаживать в бриджах и в рубахе нараспашку, как вы.
Дрю рассмеялся:
— Да, вид был бы шикарный!
Они пили лимонад в тени громадного кедра, когда к ним с громким криком подбежала задыхающаяся Мамми Бас.
— Миссис! Это масса! Он дома, мой мальчик дома!
Лорел притихла.
— Ваше предчувствие, Дрю… — еле слышно заметила она.
— Видно, у меня есть какие-то способности, о которых я и не подозревал. Итак, дорогая, прошло десять лет, не правда ли? Мой блудный, дикий брат наконец-то дома.
— Что ж, настало время встретиться с моим опекуном, — сказала Лорел.
Каким он стал? Она снова и снова задавалась этим вопросом. Найдет ли он ее по-прежнему красивой?
Конечно! С этим все будет прекрасно, она не сомневалась. И если бы…
* * *
Байрони подала руку Бренту, помогавшему ей выйти из открытой коляски.
— Уэйкхерст, — объявил он.
— Прекрасный дом, все так, как ты описывал. О, эти деревья и цветы, Брент! Я не могла вообразить, что все дышит такой стариной и великолепием. Вот азалии, да?
Магнолии! Сколько зелени, и такой буйной!
Брент улыбнулся, умилившись ее возбуждению, и нежно прижал палец к ее губам.
— Да, я с тобой согласен, — проговорил он. — Ну, ты готова познакомиться с домочадцами?
Первой появилась Мамми Бас. Она сбежала по ступеням большого плантаторского дома в объятия Брента.
— Мой мальчик! Господи, дома! Красивый мальчик!
И такой большой! — Ее натруженные черные руки ощупывали каждый дюйм его лица, широкая, исполненная достоинства улыбка открывала зубы, такие же белые и здоровые, какими Брент помнил их с детства.
— Мамми, полно, как бы эта красивая леди меня не приревновала. Позволь представить тебе мою жену Байрони Хаммонд.
— Прошу прощения, это ваша миссис! Вы только посмотрите на это белоснежное личико! Где вы нашли такого прелестного ребенка?
Байрони была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться или произнести хоть слово. Маленькая сухая женщина крепко обняла ее и ощупала так же, как Брента.
— Таков обычай, — объяснил Брент, когда старая рабыня угомонилась.
Он поднял голову, и его взгляд встретился с глазами Лорел. Боже, она прекрасна, тут же подумал он.
Ему казалось, что за десять лет она должна превратиться в старуху. Глупец! А вот и Дрю. Теперь уже мужчина. Брент оставил Мамми Бас и твердым шагом пошел к брату, пристально глядя на него.
Они встретились на нижней ступеньке веранды.
— Брат! — воскликнул Дрю. — Значит, это не сон, ты действительно существуешь! Господи, такой огромный!
