Читаем без скачивания Рус. Заговор богов - Вадим Крабов

Рус изменился. Возмужал. Раньше от таких речей отмахивался. Не то что говорить не хотел, слушал с раздражением. Даже мысли откладывал «на потом».

– Постой! Подожди… А ты сам – кто? Ты был богом! Меня побеждал. За что и поплатился! – довольно закончила аватар Лоос, успокаивая распухшие от недопонимания мозги.

Рус иронично ухмыльнулся. Но сколько бы он ни посмеивался, богиня была права – жизнью поплатился. Выступая в роли лектора, пасынок Френома оттягивал неизбежное.

– Интересный вопрос. Что ж, кхм, слушай. В земных людях частичка Создателя разбавлена больше, чем у других, и творение нового бога затруднено по определению. Было много попыток, пока не установилось бессильное единобожие, разбавленное пришлыми небожителями, также не имеющими явной магической составляющей. Я, точнее – часть моей души, та, что именуется Волей… описывать ее свойства не стану, ты их знаешь, вобрала в себя мечты человека о Силе. О чистом колдовстве, о свободе, об удачливости, о воинских навыках – перемешано все! И я не первый, в кого эта Воля вселялась, и не уверен, что она вообще единственная. Но каждый приход, каждое появление человека с необъяснимыми способностями натыкалось на людское непонимание. Тайные мечты, при их реальном воплощении, наталкивались на страх, непонимание, зависть, недоверие и прочую любовь и ненависть окружающих. Настоящие маги зачастую и сами стимулировали веру в единого бога, которым можно было прикрыться, как щитом, либо списать на него чудеса. Верьте люди, как верю я, и все у вас получится! Возникновение христианства тому пример.

– Ха! «Именем отца моего!» Ловко твой предшественник пристроился, – язвительно вставила Лоос.

Руса, бывшего на Земле убежденным атеистом, это почему-то задело.

– Он сам в это верил! А что, разве не так? По большому счету именно от Создателя пошла Сила! Так что истина в тех словах присутствует. И вообще, я не считаю Христа своим, как ты выразилась, предшественником. Об одном я точно помню, которого сожгли, а чтобы распинали – нет. Да и не было у меня на земле способностей, и себя я сравниваю скорее с Френомом, а не с тем, кто щеку подставляет. Хотя возлюбить ближнего своего хороший призыв, очень человечный.

– Да, Чик, о тебе такого не скажешь, – сквозь зубы проговорила Лоос, резко ставшая злобной.

– Все! – успокоил ее Рус, опуская руку на плечо богини. – Пора мне.

– Давно пора! – убежденно подтвердила девушка, не затихая, а, наоборот, еще сильней раздражаясь. – Твоя Сила скоро кончится, нет у нее подпитки. Ты – мертв, на одной Воле все держится! – сказала, прищуренно оглядывая окрестности. – Это сколько же ее у тебя, презренный человечек? Мертвый человечек!

– Сейчас увидишь, – ответил Рус, и аватар богини вжало в кресло так, что она больше не могла шевелиться.

Хозяин вселенной подошел к зеркалу и сел на траву, скрестив ноги по-тирски. Медленно вытащил из ножен кинжал, появившийся несколько мгновений назад, и рассек себе вены на левой руке. И запел. Древние слова заставили дрожать воздух, небо и землю. Струйка крови, вопреки закону тяготения, устремилась вверх и стала складываться в причудливые руны. Лоос, сидящая позади Руса, бессильно завыла – яростно, ненавидяще и вместе с тем жалобно. Богиня наконец-то поняла, что у землянина все может получиться, и задалась вопросом: чем на самом деле закончился ее удар? Досталась ли ей хоть капля крови, налитой Силой буквально до разрыва вен?

Как же ей не хотелось меняться! Она со страхом и ненавистью вспоминала последнюю битву, когда этот глупый недобог, считающий себя ниже грязных людишек, отобрал у нее часть сущности. И, что самое обидное, не воспользовался столь ценным призом, а передал его чужаку – Эледриасу. Это как плевок в лицо, как отрицание красоты, как игнорирование ее женских прелестей – хуже оскорбления не придумаешь. И теперь она вынуждена была смотреть, как Рус продолжает издеваться. Осталось только выть. Молиться богиня не умела.

Работа предстояла огромная. Надо было не столько поменять значение имени Лоос, сколько все ее связи с геянскими природными божествами. Вовремя подсказал Эскулап, иначе переименование было бы бесполезным. Это как запись в каталоге: кроме изменения конечного продукта необходимо поменять все ссылки на него. Для этого нужно войти в корневой реестр и оттуда прогуляться по ветвистому древу. Добраться до конца, не теряясь в развилках, по ходу переписывая направления обращений. Иначе пути из корня или с любой другой ветки выведут на старый продукт. Если таковой не найдется, создастся новый, с прежними свойствами.

Изначальный язык Перворожденных существовал. Только принадлежал он не высокомерным эльфам, а самым древним людям – «детям» Творца. И записи были в прямом смысле этого слова вырублены на грубом обломке древней скалы, в мире, который создал лично Творец. Богам и другим бессмертным существам найти его было невозможно – Создатель позаботился, закрыл от них первичную вселенную. Склонным к Силе людям и другим магическим разумным попасть в центральный мир было можно, но сложно. И только Русу, побывавшему в миллионнолетнем небытии, хорошенько там поразмышлявшему, это было легко. Надо было просто «обнулить» координаты: там была их «точка пересечения», оттуда велся отсчет. Изначальные руны, потратив пару тысячелетий, он изучил.

Рус создал Слово с нулевыми координатами и бросил в зеркало. Петь он давно перестал, Лоос давно испуганно молчала. Вокруг его тела разлилась кроваво-красная искрящаяся сфера, от которой не тянуло Силой, но которая вся состояла из этой магической субстанции. В ней был записан алгоритм будущих изменений. Отражения природных геянских богов в глубине иллюзорного коридора раздвинулись, лишние изображения пропали.

От касания Слова стеклянная поверхность вспучилась и потекла, словно была сделана из ртути. Без лишних эффектов открылся проход, который вел к большому старому полуразрушенному камню неправильной формы, покрытому трещинами и рунами, от природных разломов почти неотличимыми. Пасынок Френома смело вошел в арку. За ним поплыли отражения богов, включая Лоосово, которое слетело с аватара богини призрачной дымкой.

Мир поразил заброшенностью. Запах запустения пропитывал воздух. Стоящее в зените солнце, отдающее красным отливом, почти не грело. Прямо над камнем, будто привязанные, вращались хмурые серые тучи, описывая идеально ровный круг. Сила любых видов, любых назначений не ощущалась. Более того, создавалось впечатление, будто ее не было никогда.

Наверное, было холодно. Рус не чувствовал. Он медленно обходил камень, который оказался высотой с его рост, и внимательно вчитывался в испещренные записями грани, коих было девять. Сфера прекрасно пропускала свет, грела, хранила от дискомфорта, который в связи с отсутствием Силы должен был появиться. Только она требовала постоянного напряжения, заставляла думать только о ней, и вскоре голова Руса опустела. Ни мыслей, ни переживаний. Лишь одна цель: убрать из значения имени Лоос (Ланья) определение «черный паук, который всегда голоден, который вечно в поиске жертвы, который ловит и порабощает», заменив на «белый, добрый, ласковый енот, готовый на бескорыстную помощь». Лучшего Рус не придумал.

Тревожный багрянец заката добрался до зенита, окрасив хоровод мрачных туч в цвет темной крови. Рус, задыхаясь от усталости, упал на колени, не отводя взора от коренной руны, где только что мигнуло отражение своенравной Лоос. Медленно двигая свинцовыми руками, в очередной раз вскрыл вены. Подождал, когда начнет кружиться голова, а перед глазами залетают радужные мушки, вслух произнес Слово. Кровь из живой кипящей лужи собралась в шар размером с голову и, увлекая за собой красную сферу и призрачные отражения геянских богов, бросилась на камень. Прилипла грубой нашлепкой и стала всасываться. Напрягая зрение, отгоняя мутную пелену, Рус убедился, что попал точно в руну Лоос. Облегченно улыбнулся, коротко вздохнул и умер счастливым. Он не видел, как от корневой руны во все стороны, ведомые отражением какого-либо бога, потянулись темные угловатые дорожки, устремляясь к выбитым значениям геянских небожителей. Для того Рус и брал иллюзии богов, чтобы свои имена показали. Знал, что сам отыскать не успеет. Без помощи призрачной Лоос, сохранившей капризность и в летучем виде, он и начальную руну не нашел бы.

Творилась новая история.

Эпилог

Золотой дракон сел на край крыши храмовой пристройки. В свете уличных фонарей его чешуя искрилась. Когти впились в дерево кровли. Рывок мощных крыльев, и черепица с шумом едет вниз, а стропила с обрешеткой, треща как ломкие прутья, отлетает во двор. Ящер опускается на плетеный потолок и складывает крылья. Падает в тесное помещение, заполняя собой почти все пространство. Над обломками крыши остаются торчать нервно дергающийся хвост со смешным сердцеобразным острием на конце и одна задняя лапа.