— Привозили ли сюда нынче пленницу, молодую красивую женщину?
— Нет, никакие женщины сюда не приезжали, клянусь.
Роджеру стало ясно, что он узнал от стражника все, что тому было известно, и он тут же решил переменить тактику. Спрятав кинжал в ножны, он знаком велел Тристану и Кел-ли последвоать его примеру и мягко произнес, обращаясь к часовому:
— Прости за грубость. Ничего не поделаешь: служба! Это была всего лишь проверка.
— Наверняка очередная выдумка Уорика, — недовольно пробурчал часовой, вытирая кровь, сочившуся из пореза на шее.
— А то чья же? — усмехнулся Роджер. — Мы переночуем в Мидделхеме и на рассвете отправимся восвояси, — невозмутимо продолжил он. Он решил обыскать этот замок от вершины самой высокой из его башен до подземелья и выяснить, не успели ли люди Уорика пленить Розанну.
Отведя лошадей в конюшни, Роджер и его люди едва сумели найти для них свободные стойла. Огромные помещения были заполнены мирно жевавшими овес лошадьми. Иных доказательств того, что нити заговора плелись именно здесь, Роджеру не требовалось. Он пытался найти следы измены, обследуя побережье за побережьем, а злоумышленники, оказывается, сплели гнездо здесь, под самым его носом!
Провожая Роджера в отведенную ему комнату, старый слуга Уорика с недоумением пробормотал:
— Вот уж не думал, что и вы, милорд, снова окажетесь заодно с хозяином.
Роджер пожал плечами:
— Да вот, потянулся за остальными. Ведь на его стороне столько высшей знати, и мне, простому барону, лестно находиться в одних рядах с ними.
Старик усмехнулся, однако, к большому разочарованию Роджера, никаких имен не назвал.
Среди ночи Роджер выскользнул из своей комнаты и, бесшумно ступая по лестницам и коридорам, принялся обследовать замок. Не найдя Розанны, он успокоился, но лишь отчасти. Ему оставалось только молиться, чтобы к этому времени она оказалась уже дома и в безопасности.
Завтра он в случае необходимости продолжит поиски и сметет с пути Розанны всех, кто угрожает ее свободе и достоинству, не исключая и ее брата.
Розанне отвели для ночлега маленькую келью с выбеленными известкой стенами. Всю ее мебель составляли жесткая кровать и умывальный столик с небольшой лоханью и кувшином, полным воды. Там было очень чисто, целебные травы, связанные в пучки и подвешенные к потолку, издавали приятный аромат, кровать была застлана белоснежным домотканым бельем.
Розанна устало присела на жесткое ложе. Через несколько минут раздался звон колокола, призывавшего монахов к вечерне, и брат Бэн, постучавшись, внес в комнату поднос со свежевыпеченным хлебом, маслом и миской творога. Поставив поднос на умывальный столик, монах ласково улыбнулся ей и сказал:
— А вашему брату мы отвели соседнюю келью. Да вот и он сам! — брат Бэн удалился, и в келью вошел Брайан.
Розанна извиняющимся тоном проговорила:
— Как жаль, что из-за меня вам пришлось остаться здесь на ночь, но лошади пасутся на дальнем пастбище и, как объяснил мне настоятель, пригнать их сюда сейчас было бы слишком сложно. Надеюсь, Джеффри не рассердился на меня.
Сэр Брайан подошел к ней и с улыбкой проговорил:
— Розанна, я вернулся сюда один.
— А где же он? — удивилась Розанна.
— В Мидделхеме мы встретили Нортумберленда, и Джеффри отправился на юг вместе с ним.
— Вот негодник! — рассердилась Розанна. — Он обиделся на меня за то, что я решила отстранить его от переговоров о покупке лошадей.
— Нет, любовь моя, он сделал это для того, чтобы мы могли побыть вдвоем, — и сэр Брайан поднес ее руку к губам и почтительно поцеловал. Затем он обвил ее талию своей изящной рукой и поцеловал в губы. Розанна не противилась ему.
Когда их поцелуй закончился, Розанна, слегка отстранившись от Брайана, взглянула на него с оттенком сожаления. Его ласка оставил а ее равнодушной. Теперь, после того как она познала истинную страсть в объятиях настоящего мужчины, близость Брайана не волновала ее. Она поняла также, что если бы Брайан любил ее по-настоящему, он ни за что не уступил бы ее Рэвенсперу. А ведь все то время, пока длился их недолгий роман, попытки избавиться от барона предпринимала лишь она одна. Брайан же просто не препятствовал ей в этом.
При воспоминании о Рэвенспере губы ее тронула улыбка, которую Брайан отнес на свой счет и, осмелев, подтолкнул ее к кровати. Его горячие губы приникли к ложбинке между ее грудей, его тонкие руки скользнули вдоль ее бедер. Розанна нисколько не растерялась. Ей не хотелось обижать доброго, простодушного юношу, и, с легкой грустью взглянув на золотистые кудри, покрывавшие его голову, она отступила в сторону и спокойно произнесла:
— Брайан, что же ты себе позволяешь? Опомнись! Или ты забыл, где мы находимся? — И взглядом она указала ему на распятие, висевшее над кроватью. Юноша смутился. — Мы поговорим завтра, а сейчас — доброй ночи, Брайан. — Он покорно удалился, и Розанна облегченно вздохнула.
На рассвете Розанна в сопровождении двух монахов направилась к дальнему пастбищу, где паслись белые лошади. Братья цистерцианцы умело согнали лошадей в гурт и пригнали их во двор аббатства, где Розанна долго и тщательно выбирала двух самых лучших.
Она полагала, что за каждую кобылу с нее спросят по двести пятьдесят фунтов, и не поверила своим ушам, когда услыхала цифру в сто пятьдесят. Тогда, недолго думая, она отобрала еще одну кобылу, вынула из кожаного кошеля четыреста пятьдесят фунтов и, сияя от счастья, направилась в конюшни. Она и помыслить не могла о такой удаче: ей удалось купить не двух, а трех замечательно красивых кобыл и к тому же у нее осталось целых пятьдесят фунтов!
Навстречу ей вышел сэр Брайан, который вел в поводу своего коня.
— Поздравь меня с удачей, — воскликнула она и повела его полюбоваться своим приобретением.
Роджер, Тристан и двадцать воинов покинули Мидделхем на рассвете. Стоило воротам замка закрыться за ними, как Роджер сказал брату:
— Надеюсь, ты понимаешь, что сведения, добытые нами сегодня ночью, бесценны. Немедленно скачи к Эдварду в Йорк и предупреди его о грозящей опасности. Хорошо бы его величество был уже на пути в Вестминстер. Тогда ему удалось бы избежать сетей, раскинутых противниками. Но если он все еще в Йорке, ты должен убедить его уехать оттуда немедленно: здесь, на севере, у Эдуарда слишком много врагов — Нортумберленд, Стенли, Перси, — всех их водой не разольешь с Уориком. А остальные, вроде Сомерсета и нашего с тобой сюзерена, графа Линкольна, с радостью примкнут к ним, когда убедятся, что сила на их стороне. Когда доедем до развилки, ты свернешь к югу. Возьми с собой дюжину всадников. Господь тебе в помощь!
