По лицу Виски пробегает тень: вспышка гнева, которую он быстро прячет.
— Никто не должен к такому «адаптироваться».
— Нет, — тихо соглашаюсь я. — Не должны.
Повисает неловкое молчание. Я сосредотачиваюсь на вещах, а не на их реакциях: беру одно из самых мягких одеял и пропускаю его сквозь пальцы. Оно божественное — плюшевое и нежное к коже.
— Это идеально, — говорю я, чувствуя себя немного легче, несмотря на странность ситуации. — Спасибо, что достали всё это так быстро.
— Не за что, — голос Чумы слегка смягчается.
Призрак легко касается моего плеча, привлекая внимание. Его руки двигаются в воздухе между нами.
Х-О-Ч-Е-Ш-Ь... Ч-Т-О-Б-Ы... О-Н-И... У-Ш-Л-И?
Несмотря на свой очевидный дискомфорт из-за их присутствия, он оставляет решение за мной. Я обдумываю это мгновение. Часть меня хочет отступить обратно в безопасность изоляции только с Призраком. Так проще, безопаснее. Но другая часть — возможно, та, что находится под влиянием приближающейся течки, хотя я не думаю, что дело в этом — хочет, чтобы они остались. Хотя бы ненадолго.
— Они могут остаться, — говорю я, а затем быстро добавляю: — Если ты не против.
Синие глаза Призрака изучают мои, прежде чем он делает короткий кивок. Он не выглядит в восторге, но принимает мое решение.
— Правда? — Виски оживляется, как гигантский взволнованный золотистый ретривер. — В смысле, круто. Абсолютно круто. Мы просто потусуемся. Ничего такого, — он оглядывает лофт, явно задаваясь вопросом, куда бы приткнуться в этом маленьком пространстве.
— У стола есть стул, — предлагаю я, указывая в угол. — И на диване есть место.
Чума тут же занимает стул, закидывая одну длинную ногу на другую. Виски медлит, прежде чем плюхнуться на один край дивана, оставляя много свободного места, словно старается не занимать слишком много пространства. Невыполнимая задача, учитывая его габариты.
Мы с Призраком возвращаемся к гнезду: я сажусь скрестив ноги в центре, а он стоит рядом; его руки висят вдоль тела, пока он с явной настороженностью осматривает комнату. Мы вчетвером смотрим друг на друга; никто не понимает, как продолжать эти импровизированные посиделки.
— Итак... — Виски нарушает молчание, кто бы сомневался. — Кому-нибудь еще кажется, что это пиздец как странно?
Несмотря ни на что, я умудряюсь рассмеяться:
— Да. Определенно странно.
— В смысле, неделю назад никто из нас не знал о твоем существовании, — продолжает Виски, воодушевляясь. — А теперь ты в берлоге Призрака — куда, к слову, никого из нас раньше не приглашали — и мы все просто сидим здесь, будто так и надо.
— Это далеко от нормы, — соглашается Чума; его глаза скользят к гнезду, где сижу я. От меня не ускользает то, как его взгляд задерживается на мне. — Хотя, полагаю, о норме не могло быть и речи с тех пор, как мы начали видеть общие сны.
— Да, насчет этого, — говорю я, хватаясь за возможность. — Как именно это работает? Общие сны?
Чума и Виски обмениваются взглядами, которые говорят о том, что они сами не знают, как это работает.
— Мы не совсем уверены, — признает Чума, снова переводя взгляд на меня. — Но я уверен, что есть объяснение за гранью магии, что бы там этот ни думал, — он кивает в сторону Виски.
— Вы что, пара? — спрашиваю я, подтягивая на колени одно из самых мягких одеял; мои пальцы бессознательно перебирают плюшевую ткань, как лапки кота. Это могло бы объяснить их общую интуицию.
— Нет, — твердо говорят они в один голос. Хотя от меня не ускользает то, как Виски смотрит на Чуму, который резко отводит взгляд с очевидным дискомфортом.
Интересно. Но я решаю сменить тему, пока не разгорелся очередной альфа-спор.
— Что вы видели? Во снах? — спрашиваю я.
Виски вздыхает и подается вперед, опираясь мускулистыми предплечьями о колени.
— Тебя. В технических туннелях. Твои волосы были другими — более рыжими, менее каштановыми. Но это точно была ты. И твой запах был повсюду. Жимолость и...
— Летний дождь, — тихо подсказывает Чума. Когда мы с Виски смотрим на него, он пожимает плечами. — Это оттенок под жимолостью. Дождь на траве в конце теплого, солнечного дня.
Виски запускает пятерню в свои каштановые волосы. Неудивительно, что они всегда растрепаны. Он постоянно их трогает.
— Это началось несколько дней назад, когда мы вернулись домой. Как будто смотришь один и тот же фильм под немного разными углами, наверное. Но суть была одна. Ты в туннелях, всегда вне досягаемости.
Наши телефоны жужжат одновременно.
Призрак проверяет свой первым, и его тело каменеет, когда он читает сообщение. Виски что-то бормочет себе под нос. Лицо Чумы, как всегда, нечитаемо.
Я достаю свой телефон; в животе поселяется страх, когда я проверяю групповой чат.
ТЕЙН: Валек рыщет там, где был вход в лофт. Я мало что слышу, но будьте осторожны.
У меня екает сердце.
— Он знает, что что-то не так, — шепчу я.
— Или он просто всё исследует, — предполагает Чума, хотя звучит не слишком убедительно. — Валек похож на того типа, который будет изучать каждый дюйм новой территории.
— Как ебаный хищник, — бормочет Виски.
Призрак прибавляет громкость телевизора, наполняя лофт шумом. Он делает знак Чуме, который в ответ кивает.
— Ты прав, — говорит Чума. — Нам следует минимизировать передвижения из лофта и обратно, пока он не потеряет интерес.
— Я не против застрять здесь, — с ухмылкой заявляет Виски. Его попытка прошептать эти слова с треском проваливается, и Призрак бросает на него взгляд, от которого могла бы облезть краска на стенах.
— А он против, — мягко замечает Чума.
Я подавляю смешок, вызванный сухим комментарием Чумы. Напряжение между этими двумя альфами настолько плотное, что его можно резать ножом.
Я затягиваю в гнездо еще одно одеяло; мои руки заняты делом, хотя мысли мчатся вскачь. Прямо под нами находится потенциальная угроза — альфа, который уже однажды видел меня и который может сдать меня Уэйду, если поймет, что я здесь. Мне следовало бы волноваться куда сильнее. Но почему-то, сидя здесь в окружении трех защищающих меня альф, которые, судя по всему, являются моими истинными, я чувствую себя... не то чтобы в полной безопасности.
Но во многом именно так.
Глава 40
ЧУМА
Тихий скрип половиц прямо под нами заставляет всё мое тело окаменеть.
Я поднимаю руку, призывая к тишине. Виски замирает на полуслове, его рот захлопывается с громким щелчком. Глаза Айви расширяются, руки останавливаются на одеяле, которое она складывала в свое гнездо. Призрак, и без того напряженный, принимает позу, близкую к хищной стойке.
Шаги. Медленные и размеренные. Прямо под нами.
Валек.
Мои глаза встречаются с глазами Призрака через весь лофт. В синем взгляде дикого альфы горит едва сдерживаемая ярость, его массивная фигура сжата, как пружина. Я бросаю на него предупреждающий взгляд и едва заметно качаю головой.
Не двигайся. Ни звука.
В кои-то веки даже Виски, кажется, понимает всю серьезность ситуации. Он совершенно замер — необычное для него состояние. Его медово-карие глаза следят за звуком шагов Валека, голова слегка наклоняется, когда шаги замирают прямо под запечатанным люком.
Скрежет чего-то по полу. Возможно, стул. Его тащат по деревянному настилу.
Запах Айви вспыхивает тревогой: аромат жимолости становится острым от страха. Призрак тут же придвигается к ней, его огромная рука ложится ей на плечо. Этот защитный жест не ускользает от моего внимания, равно как и то, как она клонится навстречу его прикосновению.
Я игнорирую неприятное чувство, скрутившееся в груди при этом зрелище.
— Что там, наверху, еще раз? — голос Валека проникает сквозь пол, приглушенный, но отчетливый. Из-за его акцента вопрос звучит почти небрежно, но в нем есть резкость, от которой у меня на руках встают дыбом волоски.
