— Но как тогда быть со мной? — с внезапным жаром в голосе, подавшись вперёд, воскликнул Анар. — Я не был доволен именно системой, моё место в ней было более чем завидным!
— Ты не совсем руалский алай, — спокойно ответила Алу. — В тебе течёт часть другой крови, — напомнила она, — более того, твой собственный дух чужд духу этой земли и тех, кто её сделал такой.
— А что до того, почему Аласаис не вмешалась, — сианай потянулась, распластавшись по камню стены, — так мы, алаи, что, котята малые — всех нас за шкирку вытаскивать из неприятностей всякий раз, когда мы в них вляпываемся? — усмехнулась она. — Аласаис уважает наше право на выбор, иногда переступая через собственные чувства, она закрывает глаза на то, что мы делаем. До тех пор, пока это не становится откровенным злом — в её глазах, разумеется, — глаза Аниаллу недобро блеснули. — Не приведи богиня оказаться у неё в немилости…
— Интересно, а остальные боги придерживаются такой же позиции? — побыстрее сменил тему Анар.
— Увы, нет, — качнула головой девушка. — Особенно тут выделяется наэй Света, Лайнаэн. Она требует от своего народа беспрекословного повиновения и полного соответствия установленным ею нормам поведения и даже мышления. Те, кто выпадают из системы, долго не живут… — с отвращением и жалостью пробормотала она. — Пойдём, мы не так далеко от Гробниц, я хочу добраться до них сегодня.
Миновав кажущуюся бесконечной череду святилищ, перебравшись по воздуху через ещё одну пропасть и совершив сложный ритуал, чтобы открыть двери на другой её стороне, алаи, наконец, добрались до святая святых руалских подземелий — Усыпальниц. Здесь почти не было света — только алые языки магического пламени, горящего в золотых чашах на головах коленопреклонённых фигур, немного рассеивали тьму священных подземелий.
Аниаллу и Анар шли по широкому коридору. В свете красных огней из тьмы выступали гордые лики руалских царей и жрецов, обретших последний приют в этих подземельях. По обеим стенам тянулись ряды богато отделанных дверей.
Температура воздуха постоянно резко менялась. Горячие и холодные слои чередовались так, что можно было стоять в горячей полосе и, вытянув вперёд руку, отморозить пальцы. От этого захватывало дух, но смысл волшебства так и не открылся Анару и Аниаллу. Загадочны были тексты и рисунки на стенах. А уж лица, внезапно вырастающие из отполированного пола, словно они выныривали из зеркальной водяной глади, и вовсе приводили в замешательство. Впервые обнаружив, то есть попросту наступив на. одно из них, Аниаллу так и подпрыгнула от неожиданности. Мгновенно придя в себя, она сама не могла понять, почему так испугалась. Гневно взглянув в глаза исполненной каменного спокойствия физиономии, алайка быстро зашагала дальше, мысленно ругая себя за слабонервность и всё же опасливо поглядывая под ноги.
Аниаллу неоднократно приходилось бывать в подобной ситуации — её работа подчас требовала не только вторгаться в священные и запретные земли тех или иных народов, но и сражаться с разгневанными стражами гробниц и святилищ и даже богами, которым то или иное место было посвящено. Для алайки это путешествие в таинственный и опасный мир руалского подземелья было всего лишь одним из сотни таких же походов и не сулило новых впечатлений. По крайней мере, пока ей так казалось, и это донельзя разочаровывало любопытную девушку. Впрочем, чутьё подсказывало тал сианай, что нечто очень волнующее, если не сказать щекочущее нервы, всё же ожидает её впереди. Предвкушение встречи с этим наполняло девушку трепетом куда больше, чем страшноватые статуи, охраняющие покой Гробниц, и гнев богини, о котором, против собственной воли, не переставал думать Анар.
Алу внимательно читала надписи на дверях, ища ту, за которой спал вечным сном Агир Освободитель. Сначала ей приходилось исследовать обе стены, но вскоре девушка поняла, что по левую руку от неё расположены усыпальницы жрецов, магов и прочих великих личностей, вошедших в историю Руала, но не принадлежащих к царской семье. Теперь Аниаллу сосредоточила всё своё внимание на правой стене. Она и представить себе не могла, что на троне Руала успело смениться столько владык! Или, быть может, здесь похоронены и никогда не восседавшие на нём члены царской семьи? Девушка собралась было спросить об этом Анара, но тут взгляд её наткнулся на имя Агира Девятого, выгравированное на одной из дверей. Сразу же потеряв интерес к остальным руалским царям, Аниаллу стала изучать дверь гробницы Освободителя.
— Агир Девятый Освободитель. Творец Барьера, — громко прочла она.
Запечатанные магией створки поддались её волшебству всего через пару минут и послушно распахнулись, открывая сианай путь к одной из самых тщательно скрываемых тайн Руала.
Аниаллу отступила на несколько шагов от дверей, словно любуясь проделанной работой. Она была довольна, что так быстро и ловко справилась с магией, защищавшей вход в гробницу, и счастливо вздохнула, возбужденная предстоящей встречей с неведомым.
А вот Анар предпочёл бы, чтобы невидимая борьба алайки с дверями длилась как можно дольше. Он попал в затруднительное положение: с одной стороны, была Аниаллу, которая говорила о вторжении в гробницу Освободителя со странной небрежностью, словно собиралась зайти на кухню за куском пирога, с другой — запрет богини. Хотя Анар и был первейшим богохульником в Руале, многие вещи он привык считать священными, неоспоримыми и правильными, несмотря на личное к ним отношение. Он со свойственной ему серьёзностью полагал, что не может знать и понимать всего, что открыто высшим жрецам, которые учили руалскии народ правилам праведной жизни. Скорее всего, Аниаллу богиня действительно не тронула бы, но за себя он не был уверен.
Алай вспомнил, как однажды он хотел показать своему рабу рисунки на стене зала Возрождающихся. Сам Анар мог беспрепятственно входить туда, но провести с собой своего слугу он не сумел, несмотря на всё своё влияние. Раба немедленно бы предали смерти, ступи он в этот чертог, пусть и с позволения своего хозяина. И даже если бы его повелителем был не Анар, а сам владыка Кор, ситуация не изменилась бы — против священных законов в Руале не мог пойти никто.
Теперь на месте Анара оказалась Аниаллу, в роли раба выступал он сам, а зал Возрождающихся превратился в гробницу Агира Освободителя.
— Я не буду в этом участвовать, — твердо заявил Анар, остановившись в дверях.
Аниаллу оглянулась, посмотрела на него изумлённым взглядом, а затем, равнодушно пожав плечами, вошла в двери погребального зала.
Чуть взволнованная, она ступила на священные плиты гробницы великого Агира Девятого, защитника веры и освободителя Руала от власти чужеземцев. Признаться, алайка была несколько разочарована — она ожидала, что за дверями гробницы ей предстанет нечто невиданно роскошное и сверхъестественно величественное. Но она ошиблась. Первая комната с довольно низким потолком и восьмиугольными толстыми колоннами, занимавшими большую часть её пространства, была совершенно пустой. В стене напротив входа чернел высокий проём, за которым начинался неосвещённый проход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
