Да, фактически туар Алкуина еще не был закончен: последний визит к туарье откладывался, так как заживающая рана пока не позволяла лежать на животе достаточно долго. Но необходимая сумма дожидалась в сундуке, и, бесспорно, повинность можно было считать отбытой. Я упомянула об этом в разговоре с мастером Тильхардом, когда явилась к нему, чтобы достойно потратить деньги Роже Клавеля. По крайней мере посетить туарье Делоне разрешил, хотя и приказал Ховелю и еще одному лакею меня сопровождать. Слуги, доставив меня на место, засели в винной лавке за игрой в кости, и я позавидовала их свободе. К тому времени я уже так извелась от скуки, что с радостью согласилась бы выдраить ночной горшок маркизы Бельфур в надежде на последующее сладостное наказание.
В неудовлетворенном состоянии я наслаждалась работой туарье, убаюканная изысканным удовольствием от уколов острыми иглами. Мастер Тильхард временами качал головой и что-то бормотал себе под нос, а я изо всех сил старалась не извиваться, дабы не давать ему настоящего повода для жалоб. Сдерживая позывы тела, я отрешилась от мыслей и всем существом сосредоточилась на терзаемой иглами спине. Увы, сеанс завершился слишком быстро, я даже удивилась, когда мастер Тильхард слегка шлепнул меня по ягодицам.
— Готово, детка, — пророкотал он, возможно, не в первый раз. — Одевайся и уходи.
Моргая, я села: убранство мастерской туарье плыло перед глазами в туманной багровой пелене. Она довольно быстро рассеялась, и я увидела, что ко мне идет подручный мастера. Краснея и глядя в пол, он протянул мне платье. За время знакомства подмастерье заметно возмужал, но стеснялся так же, как и в день нашей первой встречи. Свежие чернила разросшегося туара жгли кожу огнем, и я задалась вопросом, что бы сказал мастер Тильхард, если бы я увела его подручного в заднюю комнату и там хотя бы отчасти избавила от робости. Вспомнились слова Ги: «Уверен, ты не предала бы доверие лорда Делоне, а, Федра?» Вздохнув, я оделась и понадеялась, что наставник уже вскорости позволит мне продолжить служение Наамах.
Едва я вернулась домой в сопровождении изрядно опьяневших лакеев, ко мне сразу метнулась горничная.
— Лорд Делоне ждет вас в библиотеке, госпожа Федра, — пробормотала она, отводя взгляд.
Иногда я скучала по жизни в Доме Кактуса, где знала всех слуг по имени и считала их друзьями; во время вынужденного заточения тоска усилилась. Я заспешила к наставнику, думая, что мои надежды близки к осуществлению.
Делоне ждал меня. Когда я вошла, он поднял голову и прищурился от лучей послеполуденного солнца, которые пробивались в окно и мягким светом заливали множество книг и свитков на полках.
— Посылали за мной, милорд? — вежливо осведомилась я.
— Да. — Делоне слегка улыбнулся, но его взгляд остался серьезным. — Федра… для начала ответь мне, пожалуйста, на один важный вопрос. Ты уже знаешь, что во всех моих действиях есть некая цель, и знаешь, что я не открываю ее тебе лишь потому, что не хочу лишать тебя той защиты, которую обеспечивает неведение. Но недавний случай показал, сколь хрупка такая защита. Ты занимаешься для меня опасными делами, дорогая. И пусть ты уже отвечала на этот вопрос, я задам его снова. Ты все еще хочешь продолжать свое служение?
Сердце ушло в пятки: он предлагал очередное свидание.
— Милорд, вы же знаете, что хочу, — кивнула я, и не пытаясь скрыть оживление.
— Очень хорошо. — Взгляд Делоне скользнул мимо меня, теряясь в его потаенных мыслях, затем вернулся ко мне. — В таком случае я постараюсь не наступать на те же грабли. Отныне твою безопасность будет обеспечивать новый постоянный спутник, прекрасно обученный воинским искусствам. Я договорился, чтобы тебя охранял член Кассилианского Братства.
У меня отвисла челюсть.
— Милорд, наверное, шутит, — ахнула я.
— Нет, — в глазах Делоне промелькнула тень улыбки, — не шучу.
— Вы что, приставите следить за мной иссохшего старикана-кассилианца? — Раздираемая яростью и изумлением, я почти заикалась. — Поручите перестарку-девственнику водить меня на свидания?! Служительницу Наамах… ангуиссетту?! Во имя Элуа, да лучше верните Микуэта!
Для тех, кто незнаком с ангелийской культурой, поясню, что кассилианцы, уподобляясь Кассиэлю, Спутнику Элуа, поголовно блюдут целибат и не одобряют обычаев Благословенного Элуа. Как и их святой покровитель, они преданно служат, но трудно представить что-то более отвращающее для гостя Наамах, чем их ледяное презрение.
К тому же и одеваются кассилианцы просто ужасно.
На мою тираду Делоне приподнял бровь:
— Нашего господина и короля Ганелона де ла Курселя повсюду сопровождают двое воинов из Братства. Я думал, ты сочтешь такого телохранителя за честь.
И правда, я никогда не слышала, чтобы кассилианцы охраняли кого-либо, кроме вельмож из Великих Домов. В голове не укладывалось, что кассилианец согласился опекать куртизанку. Я бы, наверное, призадумалась, не будь потрясение столь велико, но в ту минуту все мои мысли крутились вокруг удручающего воздействия, которое, несомненно, окажет на любого разгоряченного поклонника присутствие серого аскета, вооруженного до зубов.
— Кассилианцы учили воинскому делу Ги, — нашла я хорошее возражение, — и посмотрите, что с ним сталось! Так почему вы считаете, что с одним из них я буду в безопасности?
Делоне снова посмотрел куда-то мимо меня.
— Если упомянутого Ги изгнали из Братства в четырнадцатилетнем возрасте, — раздался за моей спиной спокойный голос, — то он только начал обучение боевому искусству.
Хлестнув наставника яростным взглядом, я развернулась.
Стоящий в тени молодой человек со скрещенными на животе руками поклонился мне в традиционной манере кассилианцев. Солнечные лучи заиграли на его укрытых стальными наручами предплечьях и на звеньях кольчуги. На поясе висели два кинжала, а за спиной виднелась крестовидная рукоятка меча. Юноша выпрямился и посмотрел мне в глаза.
— Федра но Делоне, — сдержанно произнес он, — я Жослен Веррей из Кассилианского Братства. Для меня будет честью сопровождать вас.
Ни интонация, ни выражение лица не подтверждали искренность его слов; а еще я заметила, как сжались его челюсти, когда он закрыл рот.
Красивый рот.
О да, в Жослене Веррее мало что можно было назвать некрасивым. Старомодные черты, подходящие провинциальному лорду, дышали благородством, а угрюмое пепельно-серое рубище выгодно подчеркивало его рослость и мощную стать. Он походил на изваяние древнеэллинского атлета. Глаза пронзительной голубизной могли поспорить с летним утренним небом, а волосы, собранные на затылке в пучок, золотились, как спелая пшеница.
