за мгновение так, чтобы старая служанка, растаяла от теплых чувств, но не стал. Нет, Мерьята не требовала от него никаких клятв, но Сайм сам себе дал слово, что впредь не станет околдовывать женщин ни при каких обстоятельствах.
Пока они проведывали Изенара, Иви с нескрываемым интересом рассматривала дом, где Тэумар родился и вырос.
Прежде она так страстно желала сюда попасть и вот теперь, попав, получив возможность коснуться стен, которых касался Тэумар, ощутить их энергию, Иви не испытала ничего, кроме легкой и даже какой-то приятной грусти.
Бесспорно, она могла бы заявить, что желает остаться непременно в этом доме, могла бы расположиться в комнатах Тэумара и дождаться его возвращения. Иви не осознавала или не желала понимать, в какой непростой путь отправился ее возлюбленный.
Но едва лишь переступив порог его спальни, каким-то шестым чувствов ощутила она неизбывное присутствие в ней другой женщины.
Скорее всего, это ничего не значило, но для Иви то был не добрый знак. Она не желала, чтобы Тэумар оставался с ней по принуждению, из сострадания или под влияние чар-зелья. Мужчина с таким непростым норовом очень скоро взбунтуется, и тогда не очень хорошо придется самой Иви. И дело не в жестких словах или не слишком нежных движениях, которые он порой себя позволял по отношению к ней, намного страшнее было видеть его равнодушные глаза в тот момент, когда он обнимал ее.
Иви много думала в последние дни. Она уже сомневалась в правильности своего поступка и сожалела о том, что поддалась на уговоры матери. Конечно мать желает ей добра, но к чему может привести добро, добытое таким нечестным путем?
Но если зелье все же заставит Тэумара взглянуть на нее с прежней страстью, то почему бы не дать их чувствам второй шанс? Легче мечтать о новой жизни, чем сделать шаг ей навстречу…
Но Сайм — ее удача. Молодой вождь оказался столь мягок и уступчив, что чувство вины угнетало его не за совершенный поступок, а за одно лишь намерение. А ведь Иви ничего от Сайма не просила, он по собственной воле предложил ей помощь. Вот бы Тэумар был так чувствителен и нежен!
“Куплю тебе два таких дома за первый поцелуй, осыплю драгоценностями за второй…” — вспомнился ей жаркий шепот Сайма.
Пусть он шептал это ей с притворной страстью, но обещание произнесено и услышано…
Иви медленно бродила по комнатам, легонько прикасаясь к стенам, к мебели…
На кресле, притаившемся в углу, лежал позабытый хозяином нож, а рядом — кожаный чехол для него.
Иви узнала этот нож с черной резной рукояткой и широким лезвием. Тэумар часто имел его с собой, когда приезжал в Сетао.
Иви осторожно взяла нож в руки. Она никогда не разглядывала его так близко, в этом не было нужды. Но теперь все иначе…
Она пристально вглядывалась в узоры на рукоятке, врезанные в форме каких-то непонятных символов. Она рассматривала нож так, словно тот был ей незнаком и старалась представить мужчину, которому он принадлежит, стремилась угадать, обычные ли это узоры или все же — письмена, в которых зашифрована некая древняя и очень важная тайна. А вдруг эта тайна поможет ей прочитать все то, что скрывает Тэумар в своем сердце?
Иви коснулась пальцем тусклого, остро заточенного лезвия. Пореза она не почувствовала пореза, но невольно вскрикнула, увидев выступившую кровь, и выронила нож из рук.
— Что случилось? — спросила, бесшумно возникшая за ее спиной, Укка.
— Порезалась… вот… — досадливо поморщилась Иви и хотела было зализать рану языком, но колдунья остановила ее.
— Постой!
Укка выдернула из за пазухи кусок светлой ткани, прижала к ране, быстро что-то пробормотала и убрала ткань, на которой осталось несколько ярких кровавых пятен.
— Ух ты! — воскликнула Иви, глядя как порез затягивается прямо на ее глазах.
— Хочешь остаться здесь, в Лянсиде? — осведомилась Укка, пряча ткань обратно за пазуху.
— Я хотела познакомиться с Изенаром…
— Это неподходящее время для знакомства. Увидишь его, когда он обретет себя.
— Тогда вернусь в Этеляну. Здесь мне не совсем спокойно, — призналась Иви.
— Поторопись, тебя ждут!
Иви вышла, а Укка, подобрав с пола нож, вложила его в чехол и сунула себе за пояс.
Иви и Аула отправились обратно, а Мерьята уговорила Сайма провести эту ночь в Лянсиде, в комнате ее детства и юности.
Проводив гостей, Укка уединилась в облюбованных ею бывших покоях второй жены Изенара, которые давно пустовали и, достав ткань с кровью Иви, принялась задумчиво ее разглядывать.
Как любой, обладающий силой, Укка имела хорошую интуицию и привыкла ей доверять. Едва взглянув на Иви в первый раз, она уловила связь, что протянулась, словно невидимая нить, между девушкой и Тэумаром. Затем она вспомнила, как в глазах Тэумара мелькали странные всполохи, напомнившие ей отголоски любовных чар, но Укка, озабоченная болезнью Изенара, не удосужилась тогда разобраться с тем, околдован Тэумар или нет. К тому же, никаких других симптомов морока Укка не заметила.
Но теперь колдунья хмурилась и кусала губы, подносила ткань с кровью к носу, принюхивалась к ней, пробывала на вкус кончиком языка.
Наконец она решилась проверить свои подозрения. Взяла медный котелок, бросила туда скомканную тут же ткань, затем налила воды из кувшина и несколько раз провела над тарелкой раскрытой ладонью, заклиная воду, которая быстро испарялась, послушная словам ведьмы и легким розовым облачком уносилась под потолок.
Кровь медленно отделилась от волокон ткани. Укка достала ее, чистую, обратно. На дне котелка дрожала рубиновая лужица, посверкивая в заходящих лучах солнца.
Укка открыла маленький сундучок, который привезла с собой из лесу, взяла оттуда флакон с прозрачной жидкостью и откупорив крышку, стряхнула в котелок две бесцветные капли.
Капли полетели вниз, растворились в крови и она медленно стала менять свой цвет на ярко-зеленый.
Укка усмехнулась. Предчувствия не подвели ее. Приворот случился, и это был сильный, умелый приворот. Но не Иви его создавала, ее кровь лишь послужила орудием для любовных чар.
Мудра была знахарка, применившая столь древние знания! Если бы Иви случайно не поранилась кинжалом, и Укка не уловила бы запах ее крови, то она бы так и не сумела догадаться, несмотря на все свои знания и опыт, что Тэумара привязали к этой девушке варевом неодолимой страсти — одним из самых жестоких и опасных среди прочих любовных зелий.
Действие приворота в любой миг может лишить Тэумара ясности мышления, и в смертельной опасности он станет думать не о том, как спастись, а о предмете своей неудержимой страсти.
Укка нахмурилась.
