А «Небесный странник» продолжал снижаться. Рианель тщетно боролся с Энди, пытаясь вырвать у него рукояти кабестана, когда к нему присоединился Аделард. Он не стал выламывать руки Энди, нет, Лард нажал ему куда-то возле больших пальцев, отчего руки Ансельма оторвались сами. И Рианель, все так же стоя на коленях, закрутил кабестан вправо, на подъем.
«Небесный странник» вздрогнул всем корпусом, страшно заскрипев, и начал набирать высоту.
Рианель не жалел л'хассы, крутя кабестан быстрее, чем необходимо, но до них ли сейчас? Серая мутная вода пролива так близка, что, казалось, корабль едва не задевает днищем высокие гребни волн. Корабль поднимался все выше и выше, и я уже собирался с облегчением перевести дух, когда вновь произошло неожиданное — от Желтого тумана отделился особенно длинный язык.
Он прошел под «Небесным странником», но хватило и этого — корабль начал медленно заваливаться на левый борт. Он заваливался медленно, но неотвратимо, и я перехваченным от страха горлом скорее прохрипел, чем крикнул:
— Родриг! Парус!
Крикнул, в отчаянной надежде на то, что если переложить парус на другой борт, ветер, задувавший слева, сможет удержать корабль. Бросившись к штурвалу, я плечом отбросил от него Гвена и закрутил колесо вправо. Затем над головой стремительно пролетело дерево гафеля с прикрепленной к нему нижней кромкой паруса.
Наши усилия не пропали даром — «Небесный странник», в очередной раз вздрогнув и проскрипев корпусом, крениться перестал.
Впрочем, крен не исчез полностью, он оставался, и его хватило для того, чтобы увидеть: внизу, под нами, забурлила вода, и на поверхности вздулся огромный пузырь. Затем пузырь лопнул, и всех нас обдало таким смрадом, что вонь от озера, где Гвен попытался вылечить одного из наших клиентов от скудоумия, показалась мне ароматом ландышей.
Вот он — выход из пролива, до него уже рукой подать. Да и над нами уже чистое небо, но корабль несло на желтые от тумана скалы. Рианель, ухватившись за рукояти кабестана и ожидая команды, неотрывно смотрел на меня, а я все боялся ее отдать — неизвестно, как поведут себя л'хассы. Ведь если они не начнут поднимать «Странник» одновременно, корабль попросту перевернется. За спиной Брендоса Лард на всякий случай держал Энди, обхватив его за плечи — очевидно, он опасался того, что тот снова бросится к кабестану. А чуть в стороне от них стояла Николь.
«Если все закончится благополучно — точно ее поцелую, клянусь самой Богиней-Матерью!» — в очередной раз дал я себе твердое обещание.
Наверное, именно эта мысль и помогла мне решиться.
— Господин Брендос, два оборота вправо, поднимаемся! Но только медленно, очень медленно. — Не помню даже, произнес ли я последние слова вслух или просто подумал.
Наверное, все же вслух, потому что Рианель закрутил кабестаном так плавно и осторожно, как люди подносят ко рту переполненный кубок, стараясь не пролить из него ни капли. Поднимаясь, «Небесный странник» выпрямился, но оставался риск пройти у берега так близко, что Желтый туман мог зацепить его самым своим краем. А еще могло случиться так, что из него снова вылезет длинный язык, и если на этот раз он угодит в корабль, то все: ни спасти его, ни спастись самим нам не удастся.
* * *
Когда мы вышли из пролива, где море раздавалось далеко в стороны, первым делом я подозвал к себе Ансельма, на которого все по-прежнему поглядывали с опаской.
— Энди, — начал я, стараясь не сорваться и не закричать на него благим матом, вымещая на нем весь тот страх, что мне пришлось пережить. — Почему тебе взбрело в голову без команды крутить кабестан?
Энди выглядел воплощением недоумения.
— Капитан, — заявил он без тени смущения, — ведь ты же сам отдал мне приказ повернуть его на пять оборотов влево.
Я взглянул в его глаза, показавшиеся мне как будто бы слегка затуманенными, а затем обратился к остальным:
— Скажите, кто-нибудь слышал такой приказ?
Я очень опасался услышать, что все они как один заявят наперебой: «Да, капитан, приказ был». И что мне тогда делать? Ведь пять оборотов на той высоте, что мы находились, достаточно для того, чтобы опустить корабль в воду так глубоко, что он скроется вместе с верхушкой нашей единственной мачты!
— Нет, капитан, такого приказа не было, — ответил мне нестройный хор голосов, отчего я вздохнул с облегчением.
— Отдохни, Энди, — обратился я снова к Ансельму, — вероятно, ты надышался воздухом Мертвого моря.
На то, чтобы разозлиться, совсем не оставалось сил.
«Все проблемы в последнее время из-за Ансельма, — устало думал я. — Вернемся — отправлю его с борта „Небесного странника“ куда подальше».
— Амбруаз, — обратился я к нашему повару, — выдать всем по чарке рома! Да не той, что больше похожа на наперсток, а такой, из каковых и должны пить отважные парители, преодолевшие пролив Мертвых.
— Есть, капитан! — Пустынный Лев выглядел так же бледно, как и все остальные, но голос его прозвучал браво.
Отличная команда, особенно после всего пережитого. Возможно, кто-то и откажется от рома, но только не я.
Вспомнив о своем клятвенном обещании поцеловать Николь, если все закончится благополучно, я поискал ее взглядом. Девушка внимательно осматривала распухшее и стертое до крови колено навигатора Брендоса. Именно на него он и приземлился после своего великолепного прыжка с мостика.
«Ничего, на этот раз я обязательно свое обещание выполню, ведь я поклялся самым святым — именем Богини-Матери. Не сейчас, конечно, — как можно на глазах у всех, и что подумают люди? — а, например, когда заманю ее в свою каюту под каким-нибудь предлогом. Не будь я капитаном „Небесного странника“, сжегшим в воздухе пиратский корабль, побывавшим в Антире и умудрившимся пройти проливом в Мертвое море!»
Да, мы уже летели над Мертвым морем, и сейчас, при свете яркого дня, не в теснине глубокого ущелья пролива, выглядело оно сверху вполне обычным. По крайней мере на первый взгляд.
И все же, если всмотреться, разница чувствовалась. Поражало отсутствие птиц как на самом море, так и в небе над ним. А еще не заметно рыбы. Это только кажется, что с высоты рыбу в море увидеть нельзя. На самом деле все далеко не так. Конечно, по-отдельности каждую рыбку действительно не видно, разве что китов, но когда она идет косяком, видно отлично. Вернее, огромную темную тень, скользящую в толще воды.
Вспоминая, как мы с отцом иной раз безрезультатно тянули из воды казавшееся бесконечным полотно сети с редко проблескивающими в нем серебристыми искрами рыбин, однажды я помог рыбакам. Произошло это, когда «Небесный странник» только что сошел со стапелей и все мы еще привыкали к нему, летая недалеко от Мессанта над Срединным морем. У каждого корабля, что морского, что небесного, свой характер, свои привычки, и даже иной раз свои странности, совсем как у людей. Да и мы все, команда «Небесного странника», тогда еще привыкали друг к другу. Кстати, Николь поднялась с нами в небо первый раз в жизни, и, глядя на ее восторг, я почему-то считал, что мне легко удастся добиться ее расположения. Увы! Но разговор не об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
