Читаем без скачивания Мир Жаботинского - Моше Бела

Арабы

«Эрец Исраэль — территория вполне достаточная для миллиона арабов и миллиона их потомков... для миллионов евреев — и для мира».

Мы часто слышим претензии, что вожди сионистского движения «не видели» арабов в Эрец Исраэль и вокруг и игнорировали их фанатичную ненависть к сионистской поселенческой компании и национальное честолюбие. Впрочем, к Жаботинскому это не относится. В его концепции еврейского государства арабскому вопросу отведено весьма значительное место. Он много говорил и писал на эту тему. Его принципом было: гласность и откровенность, ничего не скрывать и не держать в тайне. В попытках «успокоить» арабов «изнутри», мол, якобы, общие намерения евреев чужды политике трансфера и вовсе не заключаются в этих «безобидных» поселениях, Жаботинский видел не только жалкие увертки и отсутствие всякой пользы, но и прямое оскорбление арабов:

Вы мне писали год назад, что перевод и публикация нескольких моих статей оказались достаточными, чтобы добавить ожесточения арабскому сопротивлению. Скажу прямо: я бы хотел, чтоб так это и было. Я, как и всякий другой, понимаю, что мы обязаны найти какой-то модус вивенди с арабами; они всегда будут жить в Стране и вокруг, и мы не можем себе позволить увековечение конфликта. Однако я не верю, что можно примирить арабов с возможностью существования еврейской Эрец Исраэль путем подкупа, посредством улучшения экономического положения или путем определенно водянистого и искаженного толкования целей сионистского движения — вроде того, что делал Сэмьюэл. Я не презираю арабов, как те, кто полагает, что арабы продадут нам будущее своей страны, покуда у них теплится самая слабая надежда так или иначе избавиться от нас.

Только когда пропадет эта надежда, их умеренные постараются превратить необходимость в добродетель. И тогда я готов позволить даже Кальварийскому[*] командовать парадом.

Но до тех пор и именно потому, что я хочу мира, моя единственная цель сделать так, чтобы они потеряли всякую надежду и поняли одно: «Ни силой, ни парламентскими актами, ни Божественным чудом тебе не удастся предотвратить превращение Эрец Исраэль, шаг за шагом, в страну с еврейским большинством». Следует действовать, чтобы они это себе уяснили, а если нет — мира никогда не будет.

Письмо на английском яз. полковнику Кишу, 4.7.1925.

Жаботинский резко отзывался о порочной практике умалчивания правды:

Если будут переговоры с арабами и вас попросят присягнуть — присягнете ли? Я так не поступлю. Мое чувство к Эрец Исраэль горячо, и этот дом мне дорог, и я не отдам в залог мечту о нашей стране. И если бы я сказал иначе — кто мне поверит? В этом трагедия людей из «Брит-Шалом». Где вы найдете такого глупца, который поверит, что народ Израиля, поднимающий такой шум, посылающий пионеров, агонизирующий и бредящий от малярии, пришел сюда вовсе не для того, чтоб стать здесь большинством? Сионизм — вещь явная и элементарная. Господа! Трудно достичь компромисса между двумя верами и двумя аксиомами. Наша вера глубока, их также. Ничто не поможет. Это будет попытка, о которой наши враги скажут, что это попытка коллективного обмана.

Речь на заседании Национального совета, Тель-Авив, 3 хешвана 5689(1929).

За два года до этого Жаботинский говорил:

Я пришел сюда не для астрологии. В моих словах, может быть, будет больше обвинений, чем оправданий. Но пусть все знают, что происходит среди сионистов. И чтобы это стало ясным, наши друзья, или начальники, или надсмотрщики должны понять нас в основном пункте: для чего мы пришли в эту страну? Что мы тут делаем и к чему мы стремимся? Почему семь лет назад мы обратились к Англии за помощью, почему мы утруждали Англию, теребили Лигу Наций и великие державы? Ответ — и пусть это знают там наверху, потому что нет другого ответа: в диаспоре мы меньшинство среди чужого большинства. И весь народ Израиля во всем своем рассеянии стремится создать место, где бы он не был меньшинством. Это и есть наше основное стремление. Не стоило нам беспокоить Англию, не стоило трепать нервы нашим друзьям и арабским соседям только для того, чтобы создать, в добавление к семидесяти семи уже имеющимся у нас во всем мире «райкам» еще один, семьдесят восьмой, под покровительством наших братьев — сыновей Измаила. И если мы потревожили кого-то и если мы страдаем — мы это сделали только для того, чтобы создать место, где евреи не были бы меньшинством. В этом вопросе нет крайних и нет умеренных. Есть провозглашающие это и есть помалкивающие, но в сердце — все едины. Галут есть галут, и здесь, в Эрец Исраэль, мы не хотим создать его заново. И пусть не думают, что мы провозглашаем это, чтобы кого-то раззадорить. Скажут: все хотят этого, но лучше молча работать. Как бы я был рад, если бы можно было замолчать это. Как прекрасна и возвышенна идея — не провозглашать, а только спокойно работать и созидать. Да, это красиво. Но, к сожалению, молчать невозможно. Нельзя замолчать то, что само кричит о себе. Прежде всего — поздно, так как Герцль объявил об этом в своей «Юденштат», а до него Моше Гесс, а раньше всех — Священное Писание, в котором записана наша надежда.

И не только это. Спросите сначала, зависит ли это от вас. Есть люди, полагающие, что молчание — это соло, в действительности же это дуэт. Недостаточно того, чтобы я молчал, необходимо также, чтобы тот человек, к которому обращено мое молчание, согласился бы с этим молчанием. Но что поделать, ежели сей восстанет и вопросит: зачем вам именно эта страна, почему вы сосредоточились здесь? Чтобы создать здесь новый Брест-Литовск? И если спрашивают, надо отвечать. И не ложь, а правду.

Речь в Иерусалиме, «ха-Арец». 20.10.1926.

Все усилия сионистов были направлены на создание государства на территории Эрец Исраэль с преимущественно еврейским населением и еврейским управлением — ничто другое их не удовлетворяло. Более того, речь шла обо всей зеМле Эрец Исраэль, ибо только обширная территория позволила бы уберечь от гибели миллионы евреев. Жаботинский утверждал: если не убедить арабов, что евреи способны решить задачи поселенческого движения, то это будет ложь и обман:

Вы, конечно, слышали о компромиссах, промежуточных решениях и т. д., в том числе об идее «кантонизации», о плане «паритетности» или «уступках» со стороны евреев. Поверьте же в искренность моих слов, в искренность всего Движения, в искренность каждого еврея, которую я сейчас попытаюсь облечь словами: даже если бы мы очень сильно захотели согласиться на какой-либо промежуточный вариант, это оказалось бы невозможным. Мы не можем согласиться на план раздела Страны на кантоны, так как очень многие скажут, и даже среди вас, что даже вся Эрец Исраэль, возможно, мала для той гуманной цели, что стоит перед нами. Крохотные кусочки Эрец Исраэль — как мы можем поручиться, что ограничимся этим? Мы не сможем. Никогда не сможем? Если мы поклянемся вам, что удовлетворимся этим, это будет ложь. А где же еще мы можем «уступить»? Что может уступить Оливер Твист? Его положение таково, что ему нечего уступать: люди из работного дома должны уступить миску супа — тут нет другого выхода. Мы не верим в компромисс в этом вопросе. «Кантоны» — это пустые мечтания, «паритетность» — ложь. Никто не сможет их навязать и никто не поверит в них. И если снова и снова пробовать в этом направлении, это будет только значить, что хотят увековечить то положение, что породило, по моему мнению, беспорядки 1920, 1921, 1929 и 1936 годов и будет порождать их в будущем. Есть только один путь к компромиссу. Скажите арабам правду. И тогда вы обнаружите, что араб понятлив, араб трезво мыслит, араб честен, араб способен понять, что, поскольку есть три, или четыре, или пять чисто арабских государств, будет только справедливо, если Британия сделает Эрец Исраэль еврейским государством. И тогда произойдет перемена в отношениях с арабами. Тогда будет место компромиссу, и тогда будет мир.

Свидетельские показания перед Королевской комиссией, 1937 г.; в сб. «Речи».

А когда в конце концов в еврейском государстве Эрец Исраэль наступит мир, какова же будет участь арабов? Жаботинский отвечает:

Вопреки доброму правилу — начинать статью с существа — приходится начать эту с предисловия, притом еще личного. Автора эти строк считают недругом арабов, сторонником вытеснения и т. д. Это неправда. Эмоциональное мое отношение к арабам — то же, что и ко всем другим народам: учтивое равнодушие. Политическое отношения — определяется двумя принципами. Во-первых, вытеснение арабов из Палестины, в какой бы то ни было форме, считаю абсолютно невозможным; в Палестине всегда будут два народа. Во-вторых — горжусь принадлежностью к той группе, которая формулировала Гельсингфорскую программу. Мы ее формулировали не для евреев только, а для всех народов; и основа ее — равноправие наций. Как и все, я готов присягнуть за нас и за потомков наших, что мы никогда этого равноправия не нарушим и на вытеснение или притеснение не покусимся. Credo, как видит читатель, вполне мирное, но совершенно в другой плоскости лежит вопрос о том, можно ли добиться осуществления мирных замыслов мирными путями. Ибо это зависит не от нашего отношения к арабам, а исключительно от отношения арабов к сионизму.